Книга Развод с генералом. Месяц под его командованием, страница 124 – Виолетта Весна

Не приказ.

Не защита сверху.

Место, где человек сам встает на ноги.

— Хорошо, — сказала я. — «Берег».

Рената достала ручку.

— Тогда фиксируем: рабочее название проекта «Берег». Уставные документы подправлю. Нина, вы отвечаете за технический контур, но никаких самостоятельных ночных подвигов.

— Я поняла.

— Таисия, ты отвечаешь за содержательную часть и тоже без подвигов.

— Я тоже поняла.

— Отлично. Все делают вид, что меня слушают. Приятно начинать день.

К полудню в офис привезли столы, стулья и старый диван, который Нина нашла через знакомых. Диван оказался темно-синим, немного потертым, но удобным. Я села на него на пять минут и вдруг поняла, что последние недели почти нигде не сидела без ощущения, что нужно немедленно встать.

Рената уехала в суд по другому делу. Нина осталась раскладывать коробки. Я разбирала папку с новыми согласиями: теперь каждое обращение в программу шло через отдельную систему защиты данных, с независимым хранением и внешним аудитом. Никаких общих массивов. Никаких скрытых привязок к служебным операциям. Никаких «удобных» совмещений.

Каждая семья имела право знать, где и как хранится ее боль.

Это звучало странно.

Но теперь я иначе не могла.

Около двух часов дня пришла Инесса Ждан.

Я знала, что она придет. Баринов предупредил Ренату, а Рената — меня. Но когда в дверях появилась женщина лет тридцати пяти, тонкая, с темными волосами, убранными в низкий хвост, и глазами человека, который слишком долго не получал прямых ответов, я все равно поднялась не сразу.

Она стояла спокойно. В руках держала папку.

— Таисия Ордынцева?

— Да.

— Инесса Ждан.

Я подошла к ней.

— Здравствуйте.

Она посмотрела на пустой офис.

— Я рано?

— Нет. Просто мы еще открываемся.

— Мне сказали, вы восстанавливаете программу.

— Да. Уже независимо от ведомства.

Она кивнула, но не села, хотя я показала на диван.

— Я не за помощью.

— Хорошо.

— То есть, может, и за ней. Но не так, как тогда.

Тогда.

П-17.

Блокировка заявки.

Отмененная встреча с Мирославом.

Чужое решение, из-за которого женщина, потерявшая мужа, осталась не только без правды, но и без права поговорить.

— Я слушаю, — сказала я.

Инесса открыла папку.

— Мне вчера звонил Тарновский.

Я заставила себя не изменить лица.

— Да?

— Он сказал, что готов встретиться. Без формы, без юристов, если я захочу. Но сначала направит официальное письмо, где признает: мой запрос на встречу был скрыт от него, дело закрыли с нарушениями, а семья не получила сопровождение, хотя имела право.

Я молчала.

— Он не просил понять его, — продолжила Инесса. — И не говорил, что тоже был обманут. Только сказал, что должен был проверить сам.

Это было на Мирослава уже нового.

Не прежнего.

Прежний сказал бы о процедуре, служебных ограничениях, восстановлении справедливости. Новый начал с того, что должен был сделать сам.

— Вы хотите встретиться с ним? — спросила я.

Инесса посмотрела в окно.

— Не знаю. Часть меня хочет. Часть хочет, чтобы он прожил хотя бы день с моими вопросами, на которые не ответили. Но я пришла не об этом.

Она достала из папки один лист.

— Это согласие. Я разрешаю использовать историю Тимофея в новой программе. Не личные детали. Не наши консультации. А сам факт: семья погибшего сотрудника имеет право на сопровождение даже тогда, когда ведомству неудобно говорить.