Книга Развод с генералом. Месяц под его командованием, страница 32 – Виолетта Весна

Веста Милорадова.

Я не знала ее имени в ту ночь, когда увидела впервые.

Тогда был дождь. Почти полночь. Я приехала к ведомственному дому, потому что Мирослав не отвечал на звонки, а один из его водителей по ошибке сказал мне, что генерал «на объекте размещения». Я сама нашла адрес. Сама вышла из такси. Сама увидела, как Мирослав открыл заднюю дверь служебной машины, помог этой женщине сесть и накрыл ее своим плащом.

Она тогда была в чужой рубашке, с мокрыми волосами и кровью на рукаве.

Я запомнила не кровь.

Я запомнила его руку у нее на плече.

На следующий день я нашла в машине сережку.

Тонкое серебряное кольцо с темным камнем.

Я положила ее перед Мирославом на стол и спросила:

— Это чье?

Он посмотрел на сережку.

Потом на меня.

И сказал:

— Не сейчас.

Не «это не то, что ты думаешь».

Не «я объясню».

Не «Таисия, посмотри на меня».

Просто «не сейчас».

С тех пор в нашем браке многое стало не сейчас.

В коридоре «Каскада» Веста остановилась.

Она тоже узнала меня.

Я поняла это по тому, как на секунду изменилось ее лицо. Не страх. Не вина в обычном смысле. Скорее болезненное узнавание человека, чье имя долго нельзя было произносить вслух.

Мирослав подошел почти сразу.

— Веста Андреевна.

От того, как спокойно он назвал ее по имени-отчеству, внутри поднялась холодная волна.

Веста перевела взгляд на него.

— Мирослав Аркадьевич.

Она не сказала «товарищ генерал-майор».

Не сказала «генерал».

Они знали друг друга слишком хорошо для официальной дистанции.

Я услышала это даже в двух словах.

Рената посмотрела на меня боковым зрением. Не вмешалась, но приблизилась на полшага.

— Проходите в сектор, — сказал Мирослав Весте.

— Мне нужно к Гаевой.

— Позже.

— Это важно.

— Я сказал позже.

Она сжала губы.

И вот это было почти невыносимо: он говорил с ней коротко, жестко, без объяснений. Но она не удивилась. Значит, привыкла. Значит, между ними была своя система фраз, пауз и понимания.

Я сделала шаг вперед.

— Конечно. Вы здесь все привыкли, что Мирослав Аркадьевич говорит «позже», а остальные молча выполняют.

Мирослав повернулся ко мне.

— Таисия.

— Не надо. Я уже знаю эту интонацию.

Веста посмотрела на меня прямо.

Глаза у нее были серые, но светлее, чем у Мирослава. Усталые. Очень усталые.

— Вы Таисия Ордынцева, — сказала она.

— А вы женщина, из-за которой я подала на развод.

Тишина стала резкой.

Где-то за спиной Ровенская тихо вдохнула. Сопровождающий Весты отвел глаза. Рената ничего не сказала, но я почувствовала, как она напряглась.

Веста побледнела еще сильнее.

Мирослав произнес:

— Не здесь.

Я резко посмотрела на него.

— Ты правда сказал это мне?

— Да.

— После трех лет брака ты все еще думаешь, что можешь выбрать место, время и объем правды?

— Я думаю, что этот коридор под камерами — худшее место для разговора.

— Для какого разговора? — спросила я. — Ты же не хотел его начинать.

Его взгляд стал тяжелым.

— Хотел.

Я усмехнулась.

— Когда? Через месяц? После развода? Или когда мне предъявят обвинение и ты решишь, что теперь я достаточно посвящена?

Веста тихо сказала:

— Мне жаль.

Я повернулась к ней.

— Чего именно?

Она не ответила сразу.

Ее пальцы сжали край папки, которую она держала у груди. На запястье я заметила тонкий белый рубец. Не свежий. Старый.

— Того, что вы увидели тогда только часть, — сказала она.