Книга Развод с генералом. Месяц под его командованием, страница 34 – Виолетта Весна

Коридор снова стал обычным: камеры, двери, ровный свет, люди, которые делали вид, что ничего не слышали.

Только внутри меня обычного уже не осталось.

Рената подошла ближе.

— Нам нужно уйти из коридора.

— Нет.

— Таисия.

— Я хочу ответ.

Мирослав стоял неподвижно.

— Получишь.

Я рассмеялась. Коротко, зло.

— Великолепно. Опять когда ты решишь.

— Когда это не навредит делу.

— Делу, — повторила я. — Как удобно. У нас больше нет брака, зато есть дело. В нем ты хотя бы умеешь разговаривать?

Он помолчал.

— Не всегда.

Ответ был тихим.

Слишком тихим для коридора, где его могли услышать.

Рената сказала:

— Пойдем. Сейчас ты на грани сказать то, что потом сама же пожалеешь.

— Я уже много лет жалею о том, что молчала.

— Тогда выбери слова, которые пригодятся, а не просто ранят.

Я посмотрела на подругу.

Иногда Рената была невыносима именно потому, что оставалась права в самые неподходящие моменты.

— Хорошо, — сказала я. — В кабинет.

Мирослав кивнул Ровенской.

Та повела нас обратно уже другим маршрутом, видимо, чтобы не проходить мимо перехода в медицинский блок. Забавно. Здесь даже мои эмоции пытались развести по безопасным коридорам.

В кабинете я сняла пропуск и бросила его на стол.

Не резко. Но достаточно, чтобы пластик стукнул.

Рената закрыла дверь.

— Никто не говорит пять минут, — объявила она.

— Я не твой ребенок.

— Сегодня ты мой клиент, который почти устроил очную ставку в коридоре закрытого центра. Сядь.

Я села.

Не потому, что подчинилась. Потому что ноги вдруг стали тяжелыми.

Мирослав остался у двери.

— Вам лучше выйти, — сказала Рената ему.

— Нет.

— Это не просьба.

— Я понимаю.

Она медленно повернулась к нему полностью.

— Мирослав Аркадьевич, я не знаю, как у вас принято в «Каскаде», но в моей практике слово адвоката иногда стоит выше генеральской привычки оставаться в комнате.

— Я выйду, если Таисия скажет.

Я подняла глаза.

Как красиво.

Как поздно.

Раньше он тоже мог так: переложить выбор на меня в момент, когда любой вариант ранил. Скажу уйти — он уйдет, и я останусь с пустотой. Скажу остаться — получится, что сама разрешила ему быть рядом.

— Останься, — сказала я.

Рената нахмурилась.

— Уверена?

— Да. Раз он хотел месяц, пусть начинает отвечать сейчас.

Мирослав не двинулся.

— Спрашивай.

Я посмотрела на него.

— Веста была твоей любовницей?

— Нет.

Ни паузы.

Ни ухода в сторону.

Прямой ответ.

Поздний на три года.

Я почувствовала, как внутри что-то сорвалось не вниз, а в сторону. Будто боль, которая долго держала форму, вдруг лишилась старой опоры.

— Ты спал с ней?

— Нет.

— Целовал?

— Нет.

— Хотел?

Рената тихо сказала:

— Таисия.

— Я хочу ответ.

Мирослав не отвел взгляда.

— Нет.

Я встала.

Не могла сидеть.

Прошла к окну. За стеклом служебный фургон отъезжал от корпуса. Два сотрудника спорили у входа, но через окно слов было не слышно.

— Почему я должна верить?

— Не должна.

Я повернулась.

— Что?

— Ты не должна верить мне на слово. Я слишком поздно отвечаю на вопросы, которые ты задавала тогда.

Эта фраза ударила сильнее оправданий.

Я хотела, чтобы он спорил. Хотела злиться на его самоуверенность, на холодную защиту, на привычку держать лицо.

Но он просто признал то, что я сама знала.

Слишком поздно.

— Кто она? — спросила я.

— Бывший офицер корпуса.

— Это я уже поняла.