Книга Развод с генералом. Месяц под его командованием, страница 38 – Виолетта Весна

Рената встала рядом, но не стала торопить. В этом она отличалась от Мирослава. Он умел ждать так, что ожидание становилось частью давления. Рената просто была рядом.

— Я не хочу, чтобы он видел, как это работает, — сказала я наконец.

— Кто?

— Тот, кто отправил сообщение.

— Он уже знает.

Я повернула голову.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что фраза слишком точная. Ее писал не человек, который случайно услышал сплетню. Он знает не только про Весту. Он знает, что именно ты думала все эти годы.

Я сжала пальцы.

— Значит, это кто-то из близких к делу.

— Или кто-то, кто получил доступ к личной информации через дело.

Это было хуже.

В нашей программе были консультации жен и родственников сотрудников. Не мои личные, нет. Я никогда не оформляла собственную боль как обращение. Но сотрудники знали, что я жена Мирослава. Видели, как он исчезал с мероприятий раньше времени. Видели, как я оставалась одна. Видели достаточно, чтобы собрать картину.

А если кто-то имел доступ к заметкам специалистов, к семейным статусам, к внутренним разговорам...

Я резко оттолкнулась от стены.

— Идем.

Рената ничего не сказала. Только пошла рядом.

Когда мы вернулись в кабинет, Мирослав стоял у стола и смотрел не на дверь, а в планшет Ровенской. Он поднял глаза сразу, как я вошла. Не спросил, в порядке ли я. Хорошо. Еще один такой вопрос — и я точно сказала бы что-нибудь лишнее.

— Маршрут Весты изменили, — сказал он.

Рената закрыла дверь.

— Кто?

— Формально — дежурный по корпусу. По заявке внутренней безопасности.

— Долгов, — произнесла я.

— Его управление.

— Опять не он лично?

Мирослав передал планшет Ренате.

— В заявке нет его подписи. Только код подразделения.

— Удобно, — сказала она. — Это уже становится почерком.

Я достала из кармана сложенный лист с пометками по сообщению, потом поняла, что лист пустой. Мысли опережали движения.

— Рената получила сообщение, — сказала я.

Мирослав сразу посмотрел на нее.

Она открыла экран и повернула к нему.

Мирослав прочитал один раз. Не дольше. Но по лицу было видно, что ему хватило.

— Когда?

— Шесть минут назад, — ответила Рената. — После столкновения с Вестой. Адресат фактически Таисия, отправлено на мой рабочий канал по делу.

— Передайте техническому сектору.

— Только копию, — сказала она. — Оригинал остается у меня.

— Разумеется.

Слово вышло сухим. Мирослав не спорил, потому что сам понял: теперь каждое устройство, каждый носитель, каждый канал связи мог стать частью цепочки.

Я смотрела на него, ожидая, что он скажет.

Он молчал.

— Ну? — не выдержала я.

— Что?

— Ты сейчас скажешь, что это провокация.

— Это провокация.

— И что мне нельзя реагировать.

— Реагировать нужно. Только не так, как они ждут.

— Они ждут, что я устрою тебе сцену.

— Да.

— И Весте.

— Возможно.

— А тебе не кажется, что я имела право устроить ее еще три года назад?

Он не отвел взгляда.

— Имела.

Простой ответ снова выбил почву.

Я не хотела его зрелости сейчас. Мне нужна была стена, о которую можно бить злость.

— Тогда почему ты стоишь так спокойно?

— Потому что если я сейчас начну говорить о нас, Долгов выиграет еще до следующего хода.

— А если не будешь, выиграешь ты?

— Нет. Просто мы не проиграем сразу.

Рената положила телефон на стол.

— Вот это уже похоже на рабочий разговор. Личная боль используется как инструмент давления. Вопрос: зачем именно сейчас?