Книга Развод с генералом. Месяц под его командованием, страница 46 – Виолетта Весна

— Едем, — сказала я.

Мирослав кивнул Ровенской.

— Машину к боковому выходу. Без общего холла.

— Есть.

— Я поеду в своей машине, — сказала Рената.

— Лучше в одной.

— Нет, — ответила она. — Если нас остановят или попытаются развести по разным маршрутам, у нас будет две точки фиксации. Таисия поедет со мной.

Мирослав посмотрел на меня.

— Так будет лучше, — сказала я.

Он задержал взгляд на секунду и кивнул.

— Хорошо.

Снова это слово. Сегодня оно звучало чаще, чем за последний год нашего брака.

Тогда он обычно говорил: «Не сейчас».

Мы вышли через боковой коридор. На улице уже темнело. Не ночь, но тот серый вечерний час, когда фонари горят еще вполсилы, а небо кажется низким и мокрым. У служебного выхода стояли две машины: седан Ренаты и темный внедорожник Мирослава.

Пока Ровенская возвращала нам личные вещи, Мирослав подошел ко мне ближе. Не вплотную. Он стал осторожнее с расстоянием, и от этого было странно.

— В квартире ничего не трогай, пока Сомова не осмотрит протокол.

— Я знаю.

— Если увидишь вещь, которой там не было...

— Мирослав.

Он замолчал.

— Я понимаю, что такое подброшенные доказательства. Не надо говорить со мной как с человеком без головы.

— Я хотел сказать: сначала покажи адвокату. Не бери в руки.

— Вот так можно.

Он принял поправку без спора.

— Сначала покажи адвокату. Не бери в руки.

Я ненавидела, что от этой маленькой уступки стало легче.

— Ты едешь следом?

— Да.

— Не включай генерала в моей квартире.

— Постараюсь.

— Плохой ответ.

— Честный.

Я не успела возразить. Рената уже открыла машину и позвала меня.

До дома мы ехали почти молча.

Город за окнами выглядел обычным, и это раздражало сильнее, чем если бы он отражал мой день. Вечерние пробки, люди с пакетами, витрины аптек и пекарен, трамвай у перекрестка, красный сигнал светофора. Все двигалось по привычным правилам.

Только моя жизнь за несколько часов вышла из всех привычных границ.

Рената иногда бросала взгляд в зеркало.

— Он держит дистанцию, — сказала она.

— Кто?

— Не изображай. Тарновский.

Я посмотрела в боковое зеркало. Черный внедорожник шел через одну машину позади.

— У него это профессиональное.

— Что именно?

— Держать дистанцию так, чтобы все равно контролировать.

Рената помолчала.

— Он сегодня несколько раз мог тебя задавить авторитетом и не сделал.

— Это должно меня растрогать?

— Нет. Просто фиксирую изменение поведения.

— Не надо его защищать.

— Я защищаю тебя. А для этого мне нужно видеть реальность, а не только твою боль.

Я отвернулась к окну.

— Реальность в том, что мою квартиру сейчас обыскивают.

— Да.

— И я почему-то думаю не о том, что они найдут, а о том, что у меня в спальне на комоде до сих пор стоит рамка.

— С вашей фотографией?

Я кивнула.

Свадебная. Не официальная, где мы стояли у регистрации рядом с гостями, а случайная: я смеюсь, Мирослав смотрит на меня сбоку, без формы, без той непроницаемости, которую так хорошо умел носить. Рената тогда сказала, что это единственная фотография, где он похож не на человека из приказа, а на живого мужчину.

Я давно собиралась убрать ее.

Не убрала.

— Это нормально, — сказала Рената.

— Что именно?

— Не успеть вынести из квартиры все, что болит.

У подъезда стояли две машины без опознавательных знаков и один служебный автомобиль. На лавке у входа сидела соседка с пятого этажа, Варвара Петровна, в своем неизменном бордовом берете. При виде меня она поднялась так резко, будто ждала весь вечер только этого.