Книга Развод с генералом. Месяц под его командованием, страница 77 – Виолетта Весна

Рената закрыла глаза на секунду.

— Платон, вы чудо.

— Нет. Я дорогостоящий специалист.

Я смотрела на экран.

Клон.

Внутри «Каскада».

Не мой компьютер.

Не моя квартира.

Не моя месть.

Внутренняя работа.

На этот раз облегчение все-таки пришло.

Не полное. Не чистое. Но настоящее.

Маленький участок земли под ногами, который больше не уходил вниз.

Мирослав повернулся ко мне.

— Таисия...

Я подняла руку.

— Не сейчас.

Он замолчал.

Я почти усмехнулась.

Сколько раз я слышала эти слова от него.

Теперь сказала сама.

Но впервые они означали не стену.

А границу, которую я поставила сама.

Заключение Вербицкий писал так, будто хотел не просто зафиксировать факт, а отомстить каждой плохо настроенной системе лично.

Он сидел за отдельным столом, быстро печатал, иногда останавливался, смотрел на экран с таким выражением, что молодому технику рядом становилось все хуже. Тот уже дважды предлагал кофе, один раз воду и один раз помощь. Вербицкий на третьем предложении поднял глаза и сказал:

— Помощь от людей, которые архивируют токены вместо уничтожения, я принимаю только после письменного раскаяния.

Техник больше не предлагал ничего.

Рената читала предварительный текст через плечо эксперта и выглядела почти довольной. У нее это выражалось не улыбкой, а отсутствием желания немедленно кого-нибудь уничтожить.

Я сидела у стены и смотрела на свои руки.

Внешне все стало лучше.

У нас был вывод: мой цифровой идентификатор клонировали внутри «Каскада». Поддельная подпись была уже не просто неприятной копией. Она становилась частью заранее подготовленной схемы. Черная флешка в моей квартире выглядела не находкой, а продолжением той же подставы. Веста была жива. Носитель из архива упакован.

Все это должно было дать опору.

Но вместо облегчения я чувствовала только усталость.

Наверное, потому что каждый новый факт доказывал не только мою невиновность. Он доказывал, как долго кто-то шел ко мне через чужие кабинеты, служебные доступы, старые документы, мою подпись, мой брак и мою боль.

Раньше я думала, что мою жизнь разрушил один человек.

Мирослав.

Теперь оказалось, что один человек просто оставил двери открытыми там, где должен был стоять рядом.

Он находился в той же комнате, у дальнего окна, и говорил по телефону. Не громко, но я слышала отдельные слова:

— Внешняя экспертиза будет зарегистрирована... Нет, не через внутреннюю безопасность... Потому что внутренний контур фигурирует в выводе... Да, я понимаю последствия.

Последнее слово заставило меня поднять голову.

Последствия.

У Мирослава оно никогда не было пустым.

Рената тоже услышала. Она чуть повернулась, посмотрела на него, потом на меня. Ничего не сказала.

Вербицкий распечатал заключение, подписал каждую страницу, потом поднялся и протянул Ренате один экземпляр.

— Предварительный технический вывод. До полного заключения не размахивать им в коридоре. Особенно перед теми, кто любит слово «контур».

— Я люблю слово «жалоба», — сказала Рената. — Оно их уравновесит.

— Тогда живите долго и письменно.

Он повернулся ко мне.

— Ордынцева, коротко для вас: снаружи это сделать нельзя. Ваш старый временный доступ использовали как заготовку. Кто-то внутри имел права, время и желание. Все остальное — вопрос фамилии.