Книга Развод с генералом. Месяц под его командованием, страница 79 – Виолетта Весна

Мирослав встал рядом, не слишком близко.

Теперь он всегда оставлял мне место для отступления.

— Ты сделал все это из-за меня? — спросила я.

— Нет.

Ответ был быстрым.

И неприятным.

Я повернулась.

— Нет?

— Не только из-за тебя. Из-за Весты. Из-за семей. Из-за центра. Из-за людей, чьи данные использовали. Из-за погибшего на пристани. Из-за того, что кто-то внутри моей системы научился превращать правила в оружие.

Я смотрела на него и не знала, почему именно этот ответ задел сильнее, чем «да, ради тебя».

Наверное, потому что был взрослым.

И правдивым.

— Хорошо, — сказала я. — Тогда спрошу иначе. Если тебя отстранят, ты пожалеешь, что впустил меня в проверку?

Его взгляд стал тяжелее.

— Нет.

— Даже если это сломает карьеру?

— Карьера, которую можно сохранить только за счет твоей вины, мне не нужна.

Я почти усмехнулась.

— Опасно звучит.

— Почему?

— Потому что я очень долго ждала таких фраз. А теперь, когда ты их говоришь, я не знаю, что с ними делать.

Он молчал.

И это было лучше любого ответа.

— Я не хочу быть твоей причиной для героизма, — сказала я. — Не хочу потом слышать, что ты потерял должность из-за меня.

— Не услышишь.

— Ты не знаешь.

— Знаю. Потому что если потеряю, то не из-за тебя. Из-за собственных решений. Наконец-то собственных, а не удобных для системы.

Я отвернулась к окну.

Внизу прошел сотрудник с папками, прикрывая их от дождя курткой. Обычный жест в необычном месте. Бумагу здесь берегли лучше, чем людей.

— Ты раньше тоже выбирал систему, — сказала я.

— Да.

— И называл это ответственностью.

— Да.

— А теперь?

Мирослав помолчал.

— Теперь понимаю, что ответственность без человека внутри становится дисциплиной ради дисциплины.

Я медленно посмотрела на него.

— Кто тебя научил так говорить? Вербицкий?

На его лице почти появилась улыбка.

— Нет. Женщина, которая сказала мне, что я помню ее чай, но не помню, как говорить правду.

В горле стало тесно.

Я не хотела этого.

Не хотела, чтобы простая отсылка к ночной кухне сделала его ближе. Но сделала.

— Не используй мои слова против меня.

— Не против. Для себя.

Это было слишком тихо.

Слишком спокойно.

Слишком поздно.

Из-за поворота появился сотрудник.

— Товарищ генерал-майор, совещание начинается.

Мирослав не сразу повернулся.

— Сейчас.

Сотрудник ушел.

Я сказала:

— Иди.

Он кивнул, но задержался.

— Пока меня не будет, работай только с Ренатой и Гаевой. Ни одного разговора с Долговым. Ни одной подписи без Сомовой. Если попытаются ограничить тебя полностью, требуй письменное основание и внешний канал.

— Ты опять даешь инструкции.

— Да.

— Мирослав.

Он выдохнул.

— Исправляю. Я прошу. Потому что знаю, как они будут действовать.

— Вот так лучше.

— Я стараюсь.

Я хотела сказать что-нибудь колкое. Не смогла.

Он ушел.

Не обернулся.

И почему-то именно это стало самым сильным: он не стал ловить мой взгляд в последнюю секунду, не сыграл на тревоге, не попросил ждать. Просто пошел туда, где его могли лишить привычной власти.

Я вернулась в техническую комнату.

Рената сразу подняла голову.

— Живы оба?

— Пока да.

— Плохо. Я рассчитывала хотя бы на один эмоциональный труп, чтобы день не был скучным.

Вербицкий уже уходил с ноутбуком.

— Если понадобится полное заключение, пришлите мне сырые логи. Не через местный сервер. И не почтой этих гениев.