Книга Развод с генералом. Месяц под его командованием, страница 82 – Виолетта Весна

Мирослав смотрел на экран.

Долго.

Я видела, как он читает строку снова и снова.

— Ты знал погибшего? — спросила я.

— Да.

Ответ был тихим.

— Кто он?

— Тимофей Ждан. Старший спасатель группы обеспечения. Хороший специалист. Тридцать четыре года. Жена. Дочь.

Я медленно опустилась на стул.

Теперь у строки появилось имя.

Тимофей Ждан.

Не код. Не П-17. Не несчастный случай.

Человек.

— Что случилось официально? — спросила Рената.

Мирослав все еще смотрел на экран.

— Срыв крепления на пристани. Вторичная травма при эвакуации. Отказ от претензий со стороны семьи после служебной компенсации.

— А неофициально?

Он поднял глаза.

— Тогда я не знал.

— А сейчас?

— Сейчас думаю, что его смерть могла быть первой, которую закрыли через «НордСкан».

Тишина стала тяжелой.

Не от эмоций.

От смысла.

— Значит, Веста хранила носитель не просто из-за утечки, — сказала я. — Из-за смерти Ждана.

— Да.

Мирослав сел.

Не за главный стол. Не во главе.

На свободный стул сбоку.

Этот жест я запомнила.

Он мог бы остаться стоять, как обычно. Мог бы забрать пространство. Мог бы начать отдавать распоряжения, даже после частичного отстранения.

Но сел рядом с нами.

Без приказа.

Без центра.

Просто человек, который тоже смотрел на страшную строку.

— Мне нужно увидеть носитель, — сказал он.

Рената ответила:

— Комиссия только вечером.

— Я знаю.

— Раньше нельзя.

— Знаю.

— Вы странно спокойно принимаете ограничения.

Он посмотрел на нее.

— Нет. Просто они теперь применены ко мне.

Я не выдержала:

— Как ощущения?

Фраза вышла резче, чем я хотела.

Мирослав повернулся ко мне.

— Заслуженно.

Я замолчала.

Лучше бы он возмутился. Тогда было бы проще.

Он устало провел рукой по лицу. Очень коротко. Но я заметила. Этот жест не был генеральским. Он был человеческим.

— Таисия, я не жду, что ты станешь меня жалеть.

— А хочешь?

Он усмехнулся едва заметно.

— Не знаю. Наверное, да. Но это нечестно.

— Почему?

— Потому что ты слишком долго была одна в том положении, где я сейчас оказался на несколько часов.

Я не знала, куда деть руки.

Рената вдруг встала.

— Мне нужно позвонить Нине и проверить цепочку по Ждану.

Я сразу поняла, что она дает нам время.

— Рената...

— Пять минут. Дверь открыта. Камера в коридоре. Ничего незаконного, кроме ваших взглядов.

Она вышла.

Дверь осталась приоткрытой.

Мы с Мирославом сидели за столом, между нами лежали распечатки, чужие фамилии, старые коды, вывод эксперта и имя погибшего.

Не самое подходящее место для личного разговора.

Наверное, у нас других уже не осталось.

— Ты правда не знал про Ждана? — спросила я.

— Нет.

— Но дело было в твоем центре.

— Да.

— Под твоей ответственностью.

— Да.

— Ты снова скажешь, что доверял отчетам?

Он посмотрел на меня.

— Да. И это больше не оправдание.

Мне стало трудно злиться прямолинейно.

— Что ты чувствуешь?

Он ответил не сразу.

Мирослав вообще редко отвечал сразу, когда вопрос касался не фактов.

— Что слишком долго принимал порядок за правду.

Я смотрела на него.

— И нас тоже?

— Да.

Слово было тихим.

— В нашем браке был порядок, — сказал он. — Дом. Расписание. Уважение снаружи. Общие приемы. Твои программы, мои отчеты. Мы не кричали. Не устраивали сцен. Не ломали вещи. Я думал, если я держу все под контролем, значит, держу и нас.

— А меня ты спрашивал?