Книга Развод с генералом. Месяц под его командованием, страница 89 – Виолетта Весна

— Это талант. Или аллергия на ваш романтический мрак.

— У нас не было романтического мрака.

— Тем хуже. Значит, это был служебный мрак, а он скучнее.

Даже Мирослав едва заметно выдохнул — почти усмешка.

Мы пошли в выделенный кабинет. Мне казалось, что сейчас надо ехать в ведомственный дом, пытаться спать, хотя сон не придет. Но Рената заявила, что после такого просмотра ночевать «в психологически сомнительном одиночестве» вредно, поэтому сначала мы составим план на утро.

План на утро звучал как список неприятностей:

Подтвердить командировку Мирослава в дату акта.

Запросить независимую экспертизу его подписи.

Проверить, кто имел доступ к образцам его подписи.

Получить внешнюю копию аудиодорожки с видео П-17.

Определить, кто отдавал команду «продолжать».

Уточнить статус семьи Ждана и выплату через фонд «НордСкана».

Проверить медицинский итоговый отчет на расхождения с журналом оборудования.

И отдельно: доказать, что я не пыталась копировать материалы П-17 после просмотра.

Последний пункт Рената написала заранее.

Я нахмурилась.

— Почему ты это добавила?

Она посмотрела на меня поверх листа.

— Потому что слишком часто, когда мы что-то находим, через час оказывается, будто это ты нарушила доступ.

— Думаешь, снова попробуют?

— Я бы попробовала на их месте.

— Утешительно.

— Я не для этого здесь.

Мирослав стоял у стола, смотрел на список.

— Ограничить ей доступ к любым терминалам до утра.

Я резко подняла голову.

— Что?

Он сразу понял ошибку.

— Не в смысле запретить тебе работать. В смысле технически исключить возможность, что кто-то снова использует твой текущий пропуск или временный профиль.

— Формулируй точнее.

— Да. Формулирую: твой текущий цифровой доступ надо заморозить, а все действия с материалами делать через профиль Ренаты или внешний юридический канал. Чтобы никто не смог создать событие от твоего имени.

Рената кивнула.

— Это разумно.

— Мне опять нужно отказаться от доступа, чтобы доказать, что я им не пользовалась?

— Временно, — сказала она. — И по нашей инициативе. Разница важна.

— Все равно бесит.

— Хорошо. Бешенство показывает, что ты еще в ресурсе.

Я подписала заявление о добровольной временной заморозке моего цифрового профиля до утра. Рената прописала каждую формулировку так, чтобы это не выглядело признанием риска с моей стороны, а было мерой защиты от повторного незаконного использования идентификатора.

В два часа ночи мы наконец вышли из кабинета.

И именно тогда система сработала.

Сначала короткий сигнал у поста.

Потом на стене загорелась красная лампа.

Молодой дежурный у стойки посмотрел на монитор и резко выпрямился.

— Что? — спросил Мирослав.

Дежурный побледнел.

— Зафиксировано несанкционированное копирование материалов П-17.

Рената медленно повернулась ко мне.

Я не двигалась.

— С какого профиля? — спросил Мирослав.

Дежурный не ответил.

— С какого профиля? — повторил он.

— Ордынцева Т. Р.

У меня стало пусто внутри.

Не страшно.

Именно пусто.

Я только что подписала заморозку. Только что вышла из кабинета. Только что стояла рядом с ними.

А система уже говорила: я копировала материалы старой операции.

Мирослав шагнул к стойке.

— Это невозможно. Ее профиль заморожен.

— Событие прошло до полной синхронизации блокировки, — сказал дежурный, глядя в экран. — Время операции — две минуты назад.