Книга Развод. Женщина, которую ты потерял, страница 76 – Виолетта Весна

Пауза стала мягче.

Не безопасной.

Но мягче.

Я вдруг увидела в нем не врага. Не мужа, который давил, не мужчину у двери, не человека с папкой в ящике. А Богдана. Ошибочного, гордого, поздно испугавшегося. Человека, который умел разрушать красиво и теперь впервые смотрел на руины без архитекторской уверенности.

И это было страшно.

Потому что к врагу легко не возвращаться.

К живому человеку — труднее.

— Я не знаю, что делать с домом, — сказал он вдруг.

Я не поняла.

— С каким домом?

— С нашим.

Нашим.

Он сказал это впервые за много дней.

Не «моим».

— Он стал пустым, — продолжил Богдан. — Я думал, будет легче. Тише. Никто не спорит. Никто не смотрит так, будто я опять сказал что-то не то. Никто не оставляет чашки на подоконниках, не переставляет книги, не покупает странные вазы, которые потом почему-то всем нравятся.

Я слушала, и горло сжималось.

— А оказалось?

— Оказалось, это была не тишина. Это отсутствие.

Слова были красивыми.

Слишком.

Но в этот раз, кажется, не подготовленными.

Я отвернулась к окну.

На улице женщина поправляла ребенку шапку. Ребенок сопротивлялся. Обычная сцена. Простая. У них был свой маленький мир, где никто не знал, что за стеклом сидят двое взрослых людей и хоронят десять лет.

— Ты скучаешь не по мне, Богдан.

— Виолетта...

— Нет. Послушай. Ты скучаешь по тому, как было при мне. По дому, где все оживало, но ты мог считать, что это само. По женщине, которая помнила, где что лежит, кто что любит, когда нужно промолчать, когда улыбнуться. По той, которая прощала тебя раньше, чем ты успевал попросить.

Он смотрел на меня, и я видела, как каждое слово находит место.

— Ты скучаешь по той, которая делала твою жизнь теплой и не выставляла счет.

— Ты думаешь, я не скучаю по тебе?

— По мне такой, какой я стала? Нет.

— Это неправда.

— Тогда скажи, что ты любишь во мне сейчас.

Он открыл рот.

И замолчал.

Не потому что не было ответа совсем.

Потому что первый ответ, наверное, касался прошлого. Моей мягкости. Моей терпеливости. Моей способности понимать его без слов. Всего того, что теперь стало для меня опасным.

Я кивнула.

— Вот видишь.

— Это нечестно. Ты требуешь ответ сразу.

— Нет. Я просто впервые не подсказываю.

Он откинулся на спинку стула.

Лицо стало бледнее.

Мне было больно смотреть на него.

И все равно я смотрела.

— Я потерял тебя, — сказал он наконец.

Очень тихо.

Без формулировок.

Без защиты.

Просто.

Фраза, которую я, возможно, мечтала услышать еще до всех папок, судов и закрытых дверей.

Но когда она прозвучала, внутри не случилось торжества.

Только глубокая, усталая печаль.

— Нет, Богдан, — сказала я. — Ты потерял меня тогда, когда решил, что я никуда не денусь.

Он закрыл глаза.

Я посмотрела на часы.

Сорок минут прошли.

— Мне пора.

Он открыл глаза.

— Уже?

— Да.

Я встала.

Он тоже, автоматически, как воспитанный мужчина. Раньше мне нравились эти детали. Теперь они казались оболочкой вокруг того, что действительно важно и чего часто не хватало.

— Виолетта.

Я остановилась.

— Что?

Он посмотрел на мою руку без кольца.

— Я не знаю, как быть без тебя.

Слова были опаснее всех предыдущих.

Потому что в них было не «вернись», не «ты моя», не «я решил». В них была слабость. Настоящая или почти настоящая — неважно. Слабость мужчины, которого я когда-то любила больше себя.