Книга Я больше не ваш тыл, генерал, страница 104 – Виолетта Весна

— Она на полу. Я ее тряс, но она не проснулась. Тетя Варя, дядя Арсен придет?

Горло сжалось.

Я посмотрела на Арсена.

Он стоял рядом, лишенный приказа, должности, права вести операцию, но в этот момент от него исходило такое тихое, страшное обещание, что мне стало ясно: если закон не откроет дверь, он откроет ее руками.

— Придет, — сказала я. — Но ты должен помочь нам найти тебя. Слышишь? Посмотри, есть ли рядом что-то написанное. На двери, на стене, на ящиках.

В трубке послышался шорох.

Потом Лев прошептал:

— Тут буквы. Старые. Я плохо вижу. «Насос…» Потом цифра три.

Арсен уже развернул карту.

Насосная три.

На старой схеме возле водонапорной станции было три насосных помещения.

— Лев, спрячь телефон и больше не звони, пока не сможешь безопасно, — сказала я. — Мы уже идем за вами.

— Я боюсь.

— Я знаю. Но ты уже сделал самое важное. Ты нас позвал.

На том конце вдруг послышался звук. Далекий металлический удар.

Лев резко вдохнул.

— Они идут.

Связь оборвалась.

Я осталась стоять с телефоном в руке и слушать пустые гудки.

Потом Арсен очень спокойно сказал:

— Насосная три. Старый блок у водонапорной станции. Они не ушли далеко.

Полина посмотрела на него.

— Официальная группа туда не войдет быстро.

— Значит, мы дадим им такие основания, чтобы вошли немедленно.

Он говорил уже не как отстраненный генерал и не как муж.

Как человек, у которого забрали приказ, но не забрали цель.

Я посмотрела на карту.

Где-то в темноте, за стеной с запахом железа и воды, лежала Таисия, а рядом с ней дрожал ребенок, который позвонил не взрослым с оружием, не службе, не психологу.

Мне.

И это означало, что я больше не могла быть просто свидетелем.

Генерал без приказа повернулся ко мне.

— Ты знаешь старые схемы лучше нас. Завтра на рассвете мы идем к этому блоку официально или неофициально. Но до утра ждать нельзя.

— Тогда не ждем, — сказала я.

И впервые за все дни он не сказал мне остаться в стороне.

Решение идти к насосной приняли не сразу, хотя у всех в комнате после звонка Льва было одно и то же выражение лица: если ребенок назвал место, ждать до утра нельзя.

Проблема была в другом.

Мы не знали, ловушка это или последний шанс.

Старый комплекс «Северный берег» лежал за гостевым домом темным пятном на карте. На новых схемах значились только административный корпус, периметр, несколько технических построек и закрытая хозяйственная зона. Все остальное было будто стерто: лечебный блок после пожара, старые переходы, водонапорная станция, насосные помещения, учебный блок, где когда-то отрабатывали эвакуацию персонала и движение по задымленным коридорам.

Но в архивных делах фонда эти места существовали.

Не как аккуратные линии на плане, а как жалобы, акты, фотографии, показания пострадавших. Люди писали не «технический коридор Б-4», а «тот проход, где нас вывели к воде», «лестница за ржавой дверью», «помещение с синими трубами», «учебный блок у старой башни». В официальных документах эти детали часто исчезали. В чужой памяти оставались.

Я сидела за столом с тремя разными схемами перед собой: новой ведомственной, старой технической и той, которую мы собрали по архивным делам фонда. Рядом Полина печатала очередное заявление так быстро, будто клавиатура лично была виновата в похищении ребенка. Сомов пытался совместить старые координаты с текущей системой охраны, ругался под нос и раз в минуту повторял, что тот, кто выводил Таисию и Льва, знал старый комплекс не хуже инженеров, которые его строили.