Книга Я больше не ваш тыл, генерал, страница 106 – Виолетта Весна

— Спасибо за формулировку, — сказала я.

— Не благодари. Я еще не закончила. Если внутри начнется что-то похожее на героизм, я лично добью выживших протоколом.

Арсен впервые за вечер посмотрел на нее почти с уважением без привычной усталой усмешки.

— Такой план можно защищать перед Вяземским.

— Я уже отправила ему краткую версию, — сказала Полина. — Без вашей склонности к благородному молчанию. Там прямо написано: Варвара Ланская-Градова привлекается как источник архивных сведений по старой планировке, а не как гражданское лицо, случайно решившее побегать по руинам.

Я нахмурилась.

— Ланская-Градова?

— Пока документы о возврате фамилии не оформлены, юридически ты еще так в ряде баз. Эмоционально можешь ненавидеть дефис сколько хочешь, но сегодня он работает на нас: связь с фондом и с управлением читается сразу.

Арсен молчал.

Я заметила, как он отреагировал на фамилию. Не дернулся, не сказал ни слова, но взгляд на секунду опустился к моему пустому пальцу.

Градова уже не жена.

Ланская еще не до конца вернулась.

Между фамилиями, как между берегами, стояла я.

Через двадцать минут Вяземский дал ограниченное согласование. Не потому, что проникся нашей болью. Полина просто прислала ему такой пакет документов и копий, что отказ превращался бы в личную ответственность за промедление в поиске ребенка. Он разрешил вход официальной технической группы в старую хозяйственную зону и допустил меня как консультанта по архивным схемам фонда, но с условием: я не имею права отделяться от сопровождающих, а все мои действия фиксируются.

— Великолепно, — сказала Полина, когда прочитала ответ. — Теперь ты, Варя, официально не дурная бывшая жена, а консультант. Не знаю, что романтичнее.

— В нашей жизни романтика давно нуждается в адвокате, — ответила я.

Арсен ничего не сказал, но, кажется, услышал.

К старому блоку мы выехали в темноте.

Дождь прекратился, но воздух остался влажным и холодным. За забором гостевого дома парк выглядел не парком, а черной массой ветвей, старых дорожек и заброшенных построек. Машина шла без сирены, фары были приглушены. За рулем сидел Назаров. Рядом с ним — сотрудник технической группы Вяземского, мужчина по фамилии Рыбин, которого я увидела впервые. Он все время поглядывал на Арсена с тем осторожным уважением, которое люди испытывают к начальнику, даже когда начальник временно лишен права приказывать.

Я сидела сзади, рядом с Арсеном.

Между нами лежала старая схема в прозрачном планшете. Я держала ее двумя руками, чтобы не дрожали пальцы. Хотя дрожали они не от холода.

— Когда войдем в старую зону, — сказал Рыбин, оборачиваясь к нам, — сначала проверяем воздух, потом перекрытия, потом движение. Если где-то есть просадка пола, никто не геройствует. Если я говорю остановиться, все останавливаются. Даже вы, Арсен Викторович.

Арсен кивнул.

— Сегодня вы старший по технической безопасности. Ваше слово по объекту приоритетно.

Рыбин явно ожидал спора и на секунду растерялся.

— Спасибо.

— Не благодарите. Просто делайте работу.

Я посмотрела на Арсена.

Он поймал мой взгляд.

— Что? — спросил он.

— Ничего. Просто странно слышать, как вы признаете чужой приоритет.

— Вчера я признал твой. Сегодня тренируюсь на Рыбине.

Назаров на переднем сиденье кашлянул, пряча улыбку. Рыбин сделал вид, что проверяет прибор.