Книга Я больше не ваш тыл, генерал, страница 129 – Виолетта Весна

Эти семь слов положили на стол рядом с флешкой Даниила, обрывком бахилы, браслетом Льва, записью из насосной, логами медкода, поддельным маршрутом в моем кабинете и списком фамилий, где Градов был перечеркнут с пометкой «не он».

И впервые за все дни у меня появилось ощущение, что хаос начал складываться не только в боль, но и в доказательство.

Мы провели ночь в больнице.

Не в палате, конечно. Таисию и Льва охраняли, к ним пускали только врачей, психолога, Полину и меня, да и то коротко. Арсена не пустили сразу. Формально — из-за проверки и его статуса. Фактически — потому что Радан и его люди все еще пытались удержать последнюю версию: генерал Градов незаконно вывез свидетелей, спрятал женщину, запутал следы, а теперь его бывшая жена и адвокат пытаются превратить личный скандал в заговор.

Но версия уже трещала.

Плохо трещала для них. Хорошо для нас.

Сомов вскрыл резервный модуль камеры ближе к трем утра. Полина заставила его включить видеозапись при двух свидетелях, с копированием на независимый носитель и параллельной фиксацией через внешний сервер. Я стояла за ее плечом и чувствовала, как каждая секунда до появления изображения тянется слишком долго.

Сначала на экране была пустая насосная.

Три синие трубы. Поддон. Ржавый шкаф. Угол, где потом Лев оставит браслет. Картинка была черно-белая, нечеткая, но достаточно ясная, чтобы различить людей.

Потом открылась дверь.

Вошел Лисин — тот самый майор внутреннего контроля, который был связан с осмотром моего фонда, медблоком и доступом Каплина к старой хозяйственной зоне. На нем был медицинский халат поверх темной одежды. Маска закрывала нижнюю часть лица, но камеры и списка доступа хватало: рост, походка, жест, браслет на руке, который он не снял.

За ним вкатили каталку.

Под белым чехлом шевельнулась маленькая фигура.

Я сжала край стола так, что ногти больно вдавились в дерево.

Льва действительно везли под чехлом. Не как пациента. Как груз, который не должен был увидеть никто лишний.

Таисия шла за каталкой сама, но на записи было видно: ее держали за локоть, а у самого бока мужчины в халате блестел небольшой шприц-инъектор. Она держалась прямо, пыталась не падать. Потом, уже в насосной, Лисин что-то сказал ей, и Таисия написала записку на колене, на листе из кармана халата. Ту самую.

«Не ищите нас. Так будет безопаснее».

Я увидела, как она подняла глаза в сторону камеры.

Она знала.

И поняла, что запись может остаться.

Потом Лев, уже без чехла, кашлянул, Лисин резко повернулся, а мальчик дернулся назад. Таисия бросилась к нему, но второй мужчина — лица не видно, только профиль — удержал ее. Через минуту ее укололи.

Полина тихо выругалась.

Я не могла говорить.

Дальше было хуже. Их перевели в комнату связи, оставили там с телефоном без маркировки и старым фонарем. На записи было видно, как Лев, когда мужчины вышли, ползет к стене, снимает с руки браслет, царапает на нем стрелку и засовывает под поддон. Потом он долго сидит рядом с матерью, трясет ее за руку и наконец находит телефон.

И звонит мне.

Я видела это молча, но внутри все ломалось заново: маленький мальчик в огромной темной комнате, мать без сознания, телефон в дрожащих руках. А где-то в это время взрослые мужчины с погонами и доступами уже готовили документы, где его пропажа должна была стать самовольным уходом.