Книга Его обвиняемая. Рецепт помилования, страница 19 – Алена Шашкова

— Трогательно, — перебивает Кайан. — Самоотверженно. Я бы даже сказал, слишком самоотверженно, чтобы я просто так поверил вам.

— Вы не верите в простую человеческую верность? — спрашиваю я шадхара.

— Я видел слишком много как верности, так и предательства, когда ближайший друг с радостью вонзает меч в спину, — отвечает шадхар.

Бенджи сжимает кулаки и хмуро смотрит на Кайана.

— Я… я жизнь отдам за Элис! — твердо произносит он.

— И таких заявлений я слышал немало, — парирует шадхар. — Но я разрешаю вам остаться. Но предупреждаю: одно лишнее движение, одно подозрение, что вы что-то скрываете или мешаете следствию, и вы будете жалеть, что вернулись.

Марта кивает, Бенджи явно готов хоть сейчас доказывать, насколько Кайан неправ, особенно кулаками, но, кинув короткий взгляд на экономку, тоже соглашается. А шадхар поднимает палец, привлекая внимание и давая понять, что еще не договорил.

— Но у меня будет одно условие…

Ну естественно, разве он мог легко согласиться, не показав, кто здесь устанавливает правила? Я вздыхаю, показывая, что думаю об этом его “условии”.

— Если вы выбираете остаться тут, то так же, как неара Торн, становитесь пленниками этого поместья. Выйти в город без моего разрешения, встретиться с кем-то посторонним вы не сможете, — заканчивает шадхар.

Если для Марты это условия не является чем-то особенным — она и так здесь прожила большую часть жизни, то Бенджи… У него родители в Гримспорте — городке на побережье в пятнадцати минутах езды от поместья, — каково будет ему стать узником тут?

— Вы правда думаете, что нас это напугает? — первым отвечает Бенджи. — Если бы меня отсюда не выгоняли, то я бы отсюда не ушел и не оставил бы Элис без защиты, особенно от таких, как вы…

Взгляд шадхара темнеет, Кайан опускает подбородок и смотрит исподлобья.

— Ты ходишь по острому лезвию. Бенджи.

Последнее слово Кайан произносит так, что, кажется, оно могло бы убить, если бы было заклинанием.

— Мальчик хотел сказать, что мы согласны, шадхар Рад’Исент, — спокойно говорит Марта. — Не стоит нам угрожать: мы не те, кто желает плохого Элис. Мы готовы сделать все, чтобы ее можно было быстрее оправдать.

И тут из-за моей юбки выкатывается Бродяга.

— Марта! — енот встает на задние лапы и раскидывает передние, требуя объятий. — Именно! Золотые слова! И про меня скажи этому солдафону, что я — ценный кадр, а не воротник!

Я напрягаюсь. Она знала о том, что Бродяга живет тут? Но почему тогда Элис была не в курсе? Она ни разу не видела енота в доме, более того, она считала, что Марта не любит животных.

Но при виде Бродяги лицо экономки вдруг светлеет, морщинки разглаживаются.

— Ах ты, мохнатое недоразумение! — в ее голосе звучит та же скрытая нежность, что и ко мне. — Живой. Я боялась, Крауг тебя на шапку пустит, если увидит.

Она присаживается перед енотом и чешет его за ухом.

— Вы знали?

Я смотрю на нее во все глаза, пытаясь понять, сколько же еще секретов в этом доме было от Элис, и насколько девочка все-таки была не подготовлена ко взрослой жизни.

— Конечно, знала. Этот бандит скрашивал мне вечера на кухне, пока вы спали. Кто, по-вашему, научил его вытирать лапы перед входом?

А он вытирает лапы? Остается только поверить. Кайан прерывает наше милое общение: