Книга Его обвиняемая. Рецепт помилования, страница 21 – Алена Шашкова

— Будьте осторожны, Элис, — говорит она. — Особенно с шадхаром.

— Ой! Да она с этим шадхаром вообще ух как! — вклинивается Бродяга, сжимая свою лапку в кулак. — Бьется как тигр! До последнего!

Марта тяжело вздыхает, а мы с Бенджи идем следом за Кайаном в кабинет отца: из него существует прямой выход к оранжерее. И есть у меня прекрасная идея!

В кабинете пахнет старой бумагой, сухими чернилами и лекарствами. Последний запах кажется привычным, даже родным — не даром же мои последние двадцать лет связаны с аптекой.

Но и для Элис этот аромат кажется чем-то родным, поднимает в ее воспоминаниях ощущение уюта, домашнего тепла и уверенности в завтрашнем дне. Именно с ними ассоциировался отец.

В камине мерцает пламя, разгоняя прохладу кабинета, давно покинутого хозяевами и оттого наполненного атмосферой тоски и запустения. Здесь едва ли не холоднее, чем в холле, поэтому я посильнее закутываюсь в шерстяную колючую шаль.

Шадхар по-хозяйски расположился в кресле за основательным дубовым столом, накрытым стеклом. Видимо, отец Элис частенько продолжал свои эксперименты даже тут и не хотел, чтобы испортилась поверхность стола.

Сквозь два небольших окна в комнату проникает дневной свет, но его не хватает — пасмурно, туманно. Практическо нормальное состояние местной погоды в это время года. Поэтому Кайан зажигает единственную в нашем доме лампу на эфиролите.

Видимо, пока мы болтали с Мартой — а может, и вообще утром, до моего пробуждения, — шадхар успел покопаться в документах нашей семьи, и теперь перед ним стоят три стопки: одна большая и две поменьше.

— Увлекательно? — спрашиваю я, заходя в кабинет.

— Удивительно, — отвечает он, — снова видеть, что вы не подчиняетесь приказам.

Развожу руками. Не поверю, что он рассчитывал на то, что я быстро сдамся. Судя по взгляду, точно не рассчитывал и теперь только ждет, что же я придумала. Особенно когда замечает за моей спиной Бенджи.

— Вы же сказали заняться делом, достойным молодой девушки. Я нашла себе такое, — отвечаю я. — И нет, в оранжерею я не пойду. Если говорить в прямом смысле.

Я прохожу мимо шкафов, заставленных старыми книгами, полок с разными пузырьками и арки, ведущей в лабораторию, к дальней двери. Темная, закрытая на засов и обитая с этой стороны утепляющим материалом. Именно благодаря ему здесь не выхолодилось все настолько, чтобы покрыться инеем.

Бенджи после моего кивка сдвигает тяжелый засов и с громыханием открывает дверь. В кабинет влетает поток холодного воздуха с запахом моря и крошечными колючими льдинками.

Да… В свете дня я, пожалуй, готова согласиться с Кайаном: оранжерея в отвратительном состоянии. Но не так, чтобы туда вообще зайти никак. Главное, не задевать особо неустойчивые подпорки и не трогать хлипкие стеллажи. В общем, если аккуратно, то безопасно.

— Что вы делаете?! — раздраженно рявкает шадхар, когда поток ветра распахивает одну из папок, перебирает листы и парочку из них даже сдувает со стола.

— Спасаю растения, шадхар, — отвечаю я. — Оставшимися мне способами.

Лицо шадхара мрачнеет.

— Идем, Бенджи, меня интересует…

— Стоять! — рык Кайана прокатывается по кабинету и, кажется, даже звенит в стеклах оранжереи. — Один только шаг за порог кабинета, и я буду вынужден наказать вас. Если, конечно, не придется собирать вас по частям.