Книга Завтра наступит дважды, страница 11 – Лера Лебедь

Полина содрогнулась от воспоминаний о том, какой была капризной. Истерика. Бойкот. Надутые губы. «Значит, на выпускной я вообще не пойду!» — кричала она тогда, хлопнув дверью. А мама не спала неделю. Искала ткань, договаривалась, ездила за тридевять земель, а потом сутками сидела за швейной машинкой.

Платье и вправду смотрелось ужасно. Точнее, оно не было ужасным, но на её полноватой подростковой фигуре сидело не так, как мечталось. Мама была хорошей швеёй, но шила практично, без той лёгкости и элегантности, о которой грезила Полина. Увидев себя в нём впервые, она едва не расплакалась. «Оно меня полнит!» — выкрикнула она, а мама отвернулась, чтобы дочь не видела её обиды.

Сейчас Полина стояла перед зеркалом и снова видела ту девочку, которой хотелось быть воздушной. А вместо этого — тесная талия, перетянутая тканью, и юбка, которая не спадала красивыми волнами, а сидела плотно, как чехол.

Она надела платье. Оно чуть жало в талии и бедрах. Полина глубоко вздохнула и решила, что будет просто повторять тот день. Чем ещё заняться в таком затейливо реалистичном сне?

Дальше — причёска.

Полина достала старенькие щипцы для завивки. Они лежали на полке, как экспонат из давно забытой эпохи. Она никогда не умела делать укладку. Даже во взрослой жизни. Перед важными мероприятиями ходила в салон, а в обычные дни не заморачивалась или просто выпрямляла волосы. Но сейчас нужно было как-то справиться.

Задача оказалась непосильной. Локоны либо вообще не завивались, либо ложились торчком, смотрели в разные стороны. Полина вся вспотела, щеки раскраснелись, а руки затекли от неудобного положения. Прядь на макушке безнадёжно запуталась и превратилась в пушистый колтун.

— Да чтоб тебя! — вырвалось у неё.

Она дёрнула щипцы сильнее. Поздно. Волосы намотались на горячий металл. Запахло горелым. Полина в ужасе выдернула вилку из розетки.

— Ненавижу! — в сердцах выкрикнула она. — Никуда я не пойду!

И тут же осеклась. Ведь именно так она кричала тогда. В тот самый день. До дрожи одинаково. До мурашек.

Полина сглотнула. Да уж. Она вспомнила, почему так ненавидела этот день. За то, что всё шло не так. За то, что мир будто сговорился против неё. За то, что она не могла выглядеть идеально в свой собственный выпускной.

Щипцы не вытаскивались. Духу вырезать клок волос не хватило. Полина обречённо выдохнула, поправила платье и вышла из комнаты.

Узкая деревянная лестница тихо поскрипывала под шагами. Она спустилась на первый этаж и попала в гостиную, а оказавшись там — замерла.

Эта комната была как машина времени. Мягкий диван с потёртыми подлокотниками, старый ковёр на полу, мебельная стенка с хрустальными бокалами за стеклом. На подоконнике — фиалки в белых горшках. Пахло деревом, краской и чем-то тёплым, домашним.

Полина медленно обвела взглядом стены. Часы с кукушкой, которые вечно отставали. Семейные фотографии на полке. Тонкая дорожка на полу, которую мама стирала каждую весну. Всё было на своих местах. До мельчайших подробностей. До того, что не придумать и не удержать в голове нарочно.

Она ущипнула себя за руку. Сильно. До боли.

Ничего.

Боль была. А пробуждение — нет.

Полина постояла ещё несколько секунд, прислушиваясь к ощущениям. Сознание упорно отказывалось возвращать её в реальность. Нет. Сейчас реальность была здесь. И она пахла блинами.