Книга Мы сегодня не умрем, приходи завтра, страница 156 – Саммер Холланд

— Но если я…

Моя ладонь заглушает очередное но.

— Я хочу тебя. Настоящего тебя, с настоящими желаниями. Не делай из себя «особую версию для Лили», хорошо?

Феликс замирает на пару секунд, будто обдумывает, и потом вздыхает.

— Если не понравится, останови меня.

— Договорились.

Я опускаю руку и крепко обхватываю его член. Из горла Феликса вырывается что-то, похожее на несдержанный рык, и в тот же момент он начинает кусаче целовать меня. Секунда. Другая. Он возвращается в то же состояние, в котором подхватил меня на руки в гостиной.

Мой настоящий Феликс.

Огонь во мне разгорается только сильнее, а любое прикосновение вызывает стоны – короткие, протяжные, но каждый раз они вырываются неосознанно. Тело говорит за меня, и я позволяю себе тонуть в ощущениях, подаваться навстречу голодным ласкам.

Феликс перехватывает меня за запястье, вынуждая расцепить пальцы, и заводит обе руки мне за голову. Теперь, когда я совершенно беззащитна перед ним, движения становятся по-настоящему агрессивными.

Губы накрывают мою грудь. Зубы прихватывают соски, лишая возможности мыслить и превращая меня в клубок из нервов: каждое прикосновение – как вспышка, и теперь хочется, чтобы Феликс касался моего тела всюду.

Низ живота сжимается в предвкушении, когда жадные поцелуи опускаются к нему. Я в нетерпении приподнимаюсь, хочу встретить чужие губы быстрее, и как только Феликс выпускает мои руки, чтобы обхватить и зафиксировать бедра, я тут же нахожу пальцами его волосы.

Когда самое главное желание, требовательно пульсировавшее внутри, исполняется, я выгибаю спину, не в силах справиться с эмоциями, которые накрывают меня с головой. Феликс жадно ласкает – целует, кусает, прижимается губами, широким языком проходится вверх… И мир начинает кружиться вокруг меня.

Быть в его руках – невероятное ощущение. Не знаю, о какой грубости он говорил, даже не замечаю ничего, кроме его возбуждения от собственных действий. Кроме удовольствия, с которым Феликс входит в меня пальцами.

Мне нужно чувствовать его внутри и одновременно – чтобы он не останавливался ни на секунду. Меня разрывает в клочья от этого противоречия, но пальцы, которые сжимают бедро, удерживая на месте и не давая пошевелиться, подсказывают, чего хочет Феликс.

И я позволяю себе расслабиться в его руках, ощутить каждое прикосновение и каждое движение языка, которое становится сильнее. Больше давления. Быстрее. Пальцы задевают что-то… Я делаю еще один глубокий вдох и позволяю оргазму поглотить меня с головой.

Падая в кроличью нору, черную, бесконечную, где нет ничего, кроме нас и свободы, я слышу свой голос, протяжно повторяющий ставшее любимым имя, словно издалека. И все же мне этого мало, и, приложив немало усилий, чтобы собрать себя заново, я открываю глаза.

— Пожалуйста, – прошу я. – Будь со мной.

Феликс отстраняется и тянется куда-то в сторону, а когда вновь поворачивается ко мне, слышится звук рвущейся фольги.

— Поверь, я ничего не хочу сильнее, – хрипло отвечает он, – чем быть с тобой.

Его влажные губы накрывают мои, и спустя длинную голодную секунду Феликс входит в меня. Останавливается, давая привыкнуть, но мне это не нужно. Ожидание было слишком долгим, я сейчас сойду с ума, если еще не обезумела.

Одного только мускусного запаха было бы достаточно. Но я подбрасываю дров в собственный пожар, скользя ладонями по сильной спине, обхватывая бедра Феликса ногами и подаваясь навстречу.