Книга Исповедь дьявола, страница 147 – Софи Баунт

Я прикусываю губы, а потом спрашиваю:

— После того, что вы сделали?

— Что же мы сделали, дитя мое? – до того искренне удивляется он, что хочется поверить в его непричастность к сотням убийств.

— Снова забрались в мой разум! Я не ваша хренова марионетка! – кричу я, разгневанная спокойствием Вальтера. – Вы… вы заставили меня пытать человека?

— Мы не заставляли, – мягко замечает Вальтер. – Мы лишь попросили тебя о помощи.

— Не меня! – рычу я, чувствуя горечь в горле. – Я никогда не стану в подобном участвовать. Освободите парня!

— Ты так уверенно об этом просишь? – улыбается Вальтер, но его улыбка рождает чувство меланхолии, будто улыбается не человек, а призрак. – А если он, скажем, убийца и педофил? Если он продает органы, похищая людей? Ты все равно желаешь его отпустить?

— Да, – непреклонно восклицаю я, не желая идти на поводу у манипулятора.

Вальтера нельзя слушать. Он влияет на людей каким-то совершенно магическим образом, и на пару с Линдикреем они промоют мозги кому угодно. Вальтер затягивает собеседника в водоворот из противоположных смыслов, он душит и убивает словами, путает и заставляет поверить в то, что человек сам пришел к нужному решению, а не кто-то влил идею ему в голову. Спорить с Вальтером и вовсе невозможно. Никто и не решается. В глазах последователей он существо, стоящее выше обыденного мира.

— Тогда… – загадочно прокатывает Метревели на языке, – освободи его сама. Мы не станем мешать.

Я хмурюсь, чувствуя подвох, но делаю шаг к гробу. На лице пленника вспыхивает – нет, не надежда, а ужас, и он лишь усиливается, когда я отпираю крышку гроба и срываю повязку с глаз парня. Несчастный вмиг закрывается руками и сползает на корточки.

— Беги! – требую я.

Парень содрогается в рыданиях, жмется в угол и держится за лицо. Я хватаю его за плечо, тяну в свою сторону, и только тогда он поднимает на меня глаза… которых нет… твою мать, у него нет глаз!

Я роняю повязку.

Сама едва удерживаюсь, чтобы не упасть.

— К-к-какого… – заикаюсь я, – вы… вы…

— Глаз его лишила не ты, – торопится объяснить Вальтер. – Не переживай.

Пленник скулит, сжавшись в углу гроба, и я отворачиваюсь, закрываю рот ладонью, ибо не могу выбросить из головы две черные бездны на месте, где должны быть глаза.

Господи…

Обезображенное лицо парня высасывает из меня остатки самообладания, и пустоту на его месте заполняют ужас, ярость и отчаяние.

Им ничего не стоило заставить меня самой вырезать ему глаза… а может… может, так и было? Откуда мне знать? Стоит им щелкнуть пальцами, как возвращается Рената и с радостью выполняет любое поручение.

— Ева, – ладонь Линдикрея ложится мне на предплечье.

— Не прикасайся! – шиплю я, но Валентин сильнее сдавливает мою руку, а потом подталкивает меня вперед.

Подняв глаза, я вижу, как одним жестом меня подзывает Вальтер. Сил для отпора Линдикрею сейчас нет, и я позволяю ему дотащить меня до Вальтера, перед которым вмиг падаю на колени и упираюсь ладонями в доски. Щеки и лоб полыхают. Кажется, что меня подожгли, и я тлею, превращаясь в горстку угольной пыли перед этим человеком.

Прохладные пальцы в черной перчатке осторожно приподнимают мой подбородок. Я встречаюсь со взглядом ореховых глаз Вальтера.

— Ты не знаешь, в чем виновен этот человек, – мягко утешает он. – Стоит ли он твоих слез?