Книга Исповедь дьявола, страница 243 – Софи Баунт

— Эй! Ты чего нервный? Лучше бы еды добыл. Тоже мне, друг. Крыса ты. А не друг.

Шнырь продолжает дуться, прячется за самодельной подушкой – моей смятой курткой, если точнее. В подвале было много старых вещей: из них я сделал подобие матраса, который воняет сыростью и пылью.

Все лучше, чем спать на бетоне.

— Недотрога, – протягиваю я – Давай мириться. Хочешь, я сам тебе спою? Какой жанр любишь? Рок, рэп, попсу? То-о-лько… рюмка водки на столе… крыса злится на меня-я…

Шнырь выглядывает из-за подушки. Я продолжаю сам себя веселить, напевая все подряд, не придерживаясь жанра: от шансона до оперы.

В какой-то момент осознаю, что мне все же совсем невесело. Как бы я ни старался уйти от реальности, надо признать, что я в заднице. И я сам в этом виноват.

Как я мог надеяться на счастливое будущее с Евой, не рассказав ей о прошлом?

Идиот.

Еще и мудак.

Я боялся потерять ее, потому и не поведал, что был свидетелем по делу, ведь то, что я натворил, простить невозможно. Однако меня тянуло к Еве… до умопомрачения! Я восхищался ей, я боготворил ее, я опасался ее… она стала единственным источником света в моей жизни и заняла своим сиянием все небесное пространство, всю мою душу. Я никогда не чувствовал себя таким живым! Сначала я отвергал ее, закрывал глаза, но она сияла так ярко, что обжигала меня, бесконечно испепеляла, заставляя открыть глаза и взглянуть на нее, чтобы безвозвратно влюбиться, покориться ее силе и красоте.

Ева подобна взрыву сверхновой звезды. При таком взрыве вспышка может быть ярче всей галактики, и именно так в моей жизни появилась Ева – она стала поистине фантастическим и редким природным явлением. Я остался сражен наповал. После взрыва звезды во Вселенной образуется новое астрономическое тело: нейтронная звезда или черная дыра.

Ева стала той самой червоточиной, из которой не выбраться. Эта сила с настолько огромной гравитацией, что она засасывает абсолютно все вокруг, и вырваться оттуда невозможно. Она – мой палач, мой неведомый мир, мое истинное счастье, несущее смерть.

Кроме нее, ничего не существует.

После встречи с Евой я потерял ориентиры. Не мог управлять собственным разумом и телом. Дикая мощь увлекала меня за собой, это была точка невозврата, так называемая «космическая тюрьма», в которую попадаешь после пересечения горизонта событий и из которой выбраться просто невозможно. Место, где пространство и время сливаются и перестают существовать как независимые взаимосвязанные реальности.

Ученые предполагают, что в червоточине у человека появляется клон, а первоначальная версия сгорает под потоком раскаленных частиц, – и, черт возьми, после встречи с Евой тот Виктор умер, и я тот самый гребаный клон, навеки поглощенный невообразимой силой чувств, что я питаю к этой девушке.

Я бы хотел, я старался противостоять этой силе, но как?

Сам себе я больше не принадлежу. Я пылаю подобно пожару. И каждый день вижу во снах мою Еву, ее заразительный смех и родное мне безумие.

Я готов был рискнуть и надеялся, что когда-нибудь, в будущем, – в светлые дни, когда я сделал бы ее по-настоящему счастливой, она бы смогла простить меня, смогла…

А что теперь?

Да, я поступил отвратительно.

Я был дебилом!

В те времена, когда Давид попросил меня помочь, – я сопротивлялся, мучился, но в итоге согласился, ведь я не хотел, чтобы Давида убили в тюрьме. А его бы убили!