Книга Генерал, мы в разводе!, страница 35 – Максим Добров

Появилась моя фотография с сайта агентства, затем запись, где я вела Алину к машине.

Лев говорил об опасной преступнице и дочери под психологическим воздействием. Я смотрела на собственное лицо рядом со словом «похищение» и понимала: Алина оставила мне не только благодарственную записку.

Она оставила меня главной подозреваемой.

Телефон из ячейки принесли через несколько минут. Он вибрировал без пауз, а на экране теснились пропущенные вызовы, сообщения от сотрудников и уведомления новостных каналов, которые уже успели назначить меня похитительницей, сообщницей и руководителем преступной группы из трех человек, одного из которых я сама потеряла.

Диспетчер агентства ответила сразу.

— Вера, у нас полный кошмар. Сайт лег, журналисты стоят возле офиса, три клиентки отменили выезд, а одна сказала, что муж теперь не выпускает ее из дома, потому что мы якобы похищаем женщин.

Голос у нее дрожал, хотя обычно эта женщина могла одновременно успокаивать клиентку, искать свободную машину и объяснять грузчикам, почему опоздание на сорок минут не является особенностью сервиса.

— Офис закрывайте, — сказала я. — Клиентскую базу отключите от сети, резервную копию заберите с собой. Никаких комментариев без юриста, никаких документов без официального запроса. Сегодняшний выезд передайте партнерской службе, деньги компенсируем.

— Из чего? Рекламный кабинет заблокирован, а банк просит объяснения по жалобам.

Я посмотрела на собственную фотографию под заголовком о похищении. Лев Крестов выбрал правильную тактику: не доказывать, а первым назвать виноватую.

— Зарплаты будут. Сейчас уходите через служебный выход и не ходите по одной.

— А тебя правда могут арестовать?

Последнее слово прозвучало почти шепотом. Я крепче сжала телефон, стараясь не показать Глебу, как у меня похолодели пальцы.

— Алина подписала договор и на камеру сказала, что уезжает добровольно. Пока я свидетель, а не обвиняемая. Связывайтесь с юристом и не геройствуйте.

— Это ты не геройствуй, — огрызнулась диспетчер, и страх в ее голосе на мгновение уступил злости. — У тебя отвратительная привычка сначала спасать всех подряд, а потом сообщать, насколько было опасно.

Я невольно посмотрела на Глеба. Он стоял у окна, не вмешиваясь, но по выражению его лица было ясно: сотрудница сформулировала претензию, которую он готов подписать в трех экземплярах.

После звонка он заговорил осторожно:

— Я могу поставить у офиса частную охрану. По официальному договору, который ты прочитаешь и подпишешь сама. Счет выставят агентству.

Еще несколько дней назад помощь Глеба появилась бы уже вместе с людьми, машиной и сообщением, что так безопаснее. Теперь он предлагал услугу, условия и право отказа.

— Принимается, — сказала я. — Два человека днем, один ночью. Доступ к клиентской базе им не даем.

— Согласен.

Он не улыбнулся победно и не бросился исправлять мою жизнь целиком. Просто отправил сообщение службе и показал мне договор, как только тот пришел на почту.

Белов позвонил следом.

— Хорошая новость: официального обвинения против Веры нет. Запись со свадьбы, договор агентства и видео из машины уже приобщены. Плохая: Крестов разослал ориентировку своей охране, гостиницам и перевозчикам. Ее перепечатали местные каналы, поэтому на вокзале вас узнает даже человек, который не читает новости из принципа.