Книга Без твоей любви этот мир не для меня, страница 114 – Мара Евгеника

— Люблю тебя, — шепчет он мне в губы. — Всегда любил.

— Я тоже, — отвечаю я. — Даже когда ненавидела. Когда хотела забыть.

Ночь растворяется в нас. Мы — в ней.

Время останавливается.

Есть только мы.

Его руки, его губы, его тело.

Мои руки, мои губы, моё тело.

Мы дышим друг другом, сливаемся, взлетаем. И падаем.

Потом лежим на песке, смотрим на звёзды.

Я, разомлевшая, кладу голову на Савкину грудь. Провожу пальцем по шраму. Он гладит меня по спине.

— Почему ты тогда ушёл и оставил меня одну? — спрашиваю вдруг.

Савва замирает. Молчит. Потом отвечает:

— Мне было стыдно. Стыдно, что я был с тобой так жесток и груб. Я не имел права так вести себя...

— А мне понравилось…

Хмыкая, смотрю на него.

— Между нами никогда не было такой жуткой страсти.

— Марин.., — Савка произносит мое имя, а я вижу, что у него на щеках выступили пятна смущения.

— Нет, правда, — шепчу, смотря ему в глаза. — Ты был другим. Жёстким. Настоящим. Без нежностей, без прелюдий. Ты взял меня иначе… Все было иначе… И мне понравилось…

Говоря, прямо чувствую себя извращенкой, но мне реально понравилось, а еще мне нравится смущать Мамонтова.

Сразу вспоминаю наш первый раз. Кстати, тогда я сама пристала к Савке и добилась своего. А он в свои двадцать ужасно смущался, прямо как сейчас.

— Сав, а помнишь наш первый раз? — спрашиваю, улыбаясь.

— Помню, — голос его становится ниже. — Я и тогда и сейчас очень боюсь тебя потерять…

Мамонтов берёт моё лицо в ладони.

— Боюсь, что ты уйдёшь. И тогда после твоего похода в бар и моей жести я боялся, что я переступил черту.

— Не переступил, — целую его в губы. — Ты нашёл меня. Там, где я потерялась…

Молчим. Волны шумят. Где-то кричит ночная птица.

Я смотрю на звёзды, на луну, на океан. На мужчину рядом.

— Сав?

— Ммм?

— Спасибо, что ждал.

Он смотрит на меня. Улыбается.

— Спасибо, что приехала.

Мы лежим, прижавшись друг к другу. Время идёт. Но мы не замечаем.

— Пойдём в дом, — говорю наконец. — Прохладно.

— Не хочу.

— Савва...

— Ладно, — он поднимается, протягивает мне руку. — Пойдём. Но завтра снова будем здесь.

— Договорились.

Идём по берегу. Держась за руки. Рядом. По-настоящему.

Впереди — дом. Дети. Жизнь. Настоящая. Наша. Общая. Снова…

Марина

Самолёт идёт на посадку. Я смотрю в иллюминатор — внизу Москва, серая, хмурая, после островной зелени кажется чужой. Но..

Это мой город. Наш город.

Мы вернулись.

В голове — две недели рая. Океан, солнце, песок, дети, смех, его руки, его губы, его тело.

И та ночь на пляже, после которой я перестала бояться. Перестала отодвигаться. Перестала держать дистанцию.

Теперь я снова Савкина жена. Не бывшая. Не почти. Настоящая. В душе. В сердце. В каждой клетке.

Официально мы не расписаны, но для меня это уже не имеет значения. Я знаю, что он мой. Я знаю, что никогда не отпущу.

Дома нас встречает Нина Петровна. Улыбается, всплёскивает руками:

— Приехали! А я уж соскучилась! Дети, как загорели-то! Марина Вадимовна, вы расцвели!

Улыбаюсь.

Да. Я расцвела, потому что счастлива. Потому что люблю. Потому что мы вместе.

Савва вносит чемоданы, командует, распределяет. Слава помогает разбирать вещи.

Ия уводит Машу умываться.

Платон и Марк бегут в свои комнаты — проверять, всё ли на месте.

Ваня держится за мою юбку, озирается по сторонам.