Книга Счастье в 50. Драмы больше нет, страница 66 – Мара Евгеника

Пытаюсь сохранять спокойствие, но внутри всё кипит, потому как Карпович ведёт себя отвратительно: хлещет виски бокалами, будто это вода, громко смеется, отпускает скабрезные шутки.

Присутствующие обращают на него внимание, косятся и перешептываются.

Для меня все это ужасно и омерзительно, потому что такого за все тридцать лет нашей жизни не было никогда.

Вишенкой на торте становятся публичные оскорбления Дениса в мой адрес:

– Муза! Ты шлюха! Этот ребёнок – не мой!

В момент, когда прозвучали эти мерзкие несколько слов, в огромном зале повисла тишина, словно всё замерло.

Дальше вижу нарезку кадров с Орловым. Он в дверях. Заходит в зал. Берет Карповича за шкирку. Тащит его, как безвольную куклу на выход.

Денис – пьяный, неуклюжий – лезет в драку. Орлов одним движением отправляет его на пол.

Слышу слова Назара моему еще пока не бывшему мужу:

– Ты – ничтожество. У тебя была такая женщина. И ты… Ты её потерял. И ребёнка своего тоже не достоин.

На меня накатывает микс противоречивых эмоций.

С одной стороны мне безмерно приятно, что Орлов как настоящий мужчина встал на мою защиту.

С другой стороны на меня накатывает вселенская боль от понимания: можно жить с человеком, делить с ним хлеб, рожать детей, – но не знать его и не замечать внешние червоточины и его душевную гниль.

И дело даже не слепости влюбленной женщины. Нет!

Просто гнильца она же с годами разрастается вместе с нелюбовью, которая была в человеке изначально…

Как сказала Лена: “Денис, выбрал тебя только из соображений прагматизма. Потому что он прекрасно понимал свою профессиональную бездарность. Без тебя, Муза, Карп никогда бы не стал тем, кем он сейчас является. И ты, может и не в курсе, но с подачи Карповича рухнул не один бизнес у хороших людей. Помни об этом и будь аккуратна!”

Слова подруги возвращают меня в реальность. Воспоминания тают, и я снова чувствую адскую тяжесть в голове. Но…

Тут же вспоминаю Назара – как он по моей просьбе остался у меня, как укрыл меня пледом, как его голос, тёплый и спокойный, шептал:“Не переживай, Муза. Всё хорошо. А станет ещё лучше. Малышка родится здоровой, я буду рядом. Помогу во всём. Только не гони меня от себя. У нас всё получится. Ты вдохнула в меня жизнь…С тобой я снова стал живым…”

Слыша голос Орлова, улыбаюсь сквозь головную боль, но тут же морщусь от ощущения саднения в горле, будто его натёрли наждачкой.

Усилием воли открываю глаза и понимаю: лежу не на диване, а в гостевой спальне на первом этаже.

А еще вижу, что на мне нет вечернего платья, бюстгальтера и чулок – только тонкий махровый халат.

В мозгу пролетает неприятная мне мысль:“Что мы не столько близко знакомы с Назаром, чтобы я могла раздеться до нижнего белья…”

Меня это смущает. И настораживает. Но…

Думать мне об этом сложно, потому что голова раскалывается, во рту – как в пустыне. Поворачиваюсь к окну – за шторами уже светло.

Пытаюсь сглотнуть, но горло пересохло намертво.

В этот момент слышу, что приоткрывается дверь дверь.

Поворачиваюсь в сторону звука.

Вижу в проёме Назара. В тёмном спортивном костюме, который подчёркивает его широкие плечи, стройную талию, отсутствием живота и длинные ровные ноги.

В руках Орлова поднос с графином воды, таблетками и… термосом?

Инстинктивно, словно я голая, натягиваю одеяло до подбородка.