Книга Босс в Тундре. Минус 40 и без плана Б, страница 20 – Елена Львова

Он резко отворачивается к окну. Я вижу, как у него дрогнула челюсть. Отлично. Пусть помолчит. Я включаю дальний, продираюсь сквозь белую муть.

Молчание тянется километр, другой. Он не выдерживает, начинает ерзать. Поправляет шарф, который ему явно давит, стучит пальцами по колену. Звук раздражает.

— Живописно, конечно, — прорывается наконец. — Бескрайние просторы. Дыхание свободы.

— Дыхание — да, — соглашаюсь я, обходя колдобину так, что его подбрасывает на сиденье.

— Особенно когда в минус сорок ветер с севера. Тогда прямо полной грудью дышится. Пока легкие не начнут слипаться, как мокрый пергамент.

Он замирает. В салоне снова тишина, но теперь она электрическая, наэлектризованная его подавленной яростью. Сразу видно, он не привык, что его слова отскакивают, как горох от бетонной стены. Ему нужно эхо, восхищение, спор. А тут — равнодушие, которое бьет больнее любой грубости.

«АрктикАгро» вырастает из тумана: сначала огни, потом силуэты, пар от дыхания сотен животных, металлический лязг и бас генераторов. Моя стихия.

Едва колеса перестают крутиться, моя дверь уже открыта. Игорь с папкой, Семен с озабоченным лицом.

— Наталья Петровна, по накладной с комбикормом чет не сходится…

— А у нас та важенка опять загрустила, не пойму…

Я вылезаю, стягиваю перчатки. Марк вываливается следом, неуклюже, будто его одежда ему мешает.

— Игорь, показывай. Семен, какая конкретно важенка?

Работа, как вдох. Знакомый, четкий ритм. Я чувствую, как с плеч спадает дорожное напряжение. И чувствую на спине изучающий, как сканер, взгляд Марка. Он стоит в двух метрах, будто экспонат «городской житель в естественной среде обитания».

Решаю вопрос с накладной, разворачиваюсь к Семену, и тут Марк делает резкий шаг вперед, будто прорывая невидимый кордон.

— Скажите, а система ветеринарного учета у вас оцифрована? — обращается он к Игорю. Голос громкий, четкий, «презентационный». — Вижу, много бумажной работы. Есть простые решения, которые могут…

Игорь медленно, как бульдозер, поворачивает к нему голову. Жует щеку. Смотрит так, будто видит говорящую статуэтку.

— Это кто? — коротко бросает он мне, глядя поверх головы Марка.

— Гость Романа. Из Москвы, — отвечаю, не отрываясь от цифр в накладной.

— А, — понимающе говорит Игорь и тут же разворачивается обратно ко мне. — Так вот, насчет маркировки партии…

Но Марка задело это «а», краем глаза вижу, как его щеки покрываются легким пятнами, заметными даже на морозе.

— Я серьезно, — повышает он голос, переключаясь уже на меня. — Вы теряете кучу времени на рутину! Нужно просто структурировать данные, поставить элементарную CRM…

— Нужно, — перебиваю я его, наконец поднимая глаза, — чтобы сегодня вечером, когда ударит минус сорок пять, в холодильнике с вакцинами было минус двадцать. А не плюс пять из-за того, что мы все тут CRM будем настраивать. Данные подождут.

Игорь фыркает, пряча усмешку в воротник. Слышу, как у грузовика водитель бурчит своему напарнику:

— Глянь, москович очередной опять умничает. Все им с оптимизацией.

Марк замирает. Я вижу, как у него напрягаются скулы, будто он стискивает зубы. Пальцы в перчатках сжимаются в бесполезные кулаки. Чувствую, что сейчас будет взрыв. Либо язвительный, либо громкий.

Игорь, закончив, поворачивается к Марку.