Книга Босс в Тундре. Минус 40 и без плана Б, страница 39 – Елена Львова

— Если вам нужна цивилизация, — продолжаю я, уже более небрежно, — Якутск в получасе. Там все, к чему вы привыкли в своей Москве.

— Так уж и все?

— Поверьте, Якутск давно уже не деревня, как вы можете думать.

Он качает головой, но в глазах любопытство.

Я делаю глоток чая и смотрю на Марка поверх чашки. И тут меня осеняет. Мысль приходит внезапно, яркая, как северное сияние. Я даже чашку ставлю на стол с громким стуком.

— А хотите я вас действительно удивлю? Отвезу в одно место и покажу то, чего нет в Москве.

Он поднимает бровь.

— Куда?

— В Царство вечной мерзлоты. Прямо сейчас.

Ваня мгновенно отвлекается от Байкала.

— Мам, это где мамонт и Чысхаан?

— Там, где мамонт, — подтверждаю я. — Ты хочешь показать дяде Марку мамонта?

— Хочу!

Байкал, услышав эмоцию в голосе, вскидывает голову и начинает хвостом наяривать по полу. Он не знает, что такое мамонт, но раз все радуются, он тоже рад.

Марк смотрит на меня с выражением, которое я не могу расшифровать. Что-то между «вы с ума сошли» и «я согласен».

— Простите, Чыс… кто?

— Простите, Чыс...кто?

Наталья смотрит на меня с таким выражением, в котором смешивается превосходство аборигена над заблудившимся туристом и плохо скрываемое удовольствие от того, что сейчас меня ждет очередное испытание.

— Чысхаан, — медленно, по слогам, произносит она. — Повелитель холода. Властелин зимы. Якутский Дед Мороз, если хочешь.

— А, Дед Мороз, — я облегченно выдыхаю, чувствуя, как напряжение в плечах слегка отпускает. — Ну, с этим понятно. Борода, посох, мешок с подарками. Стандартный набор.

Ваня на полу заливается смехом, запрокидывая голову. Байкал, услышав эмоцию в голосе, вскидывает голову и начинает хвостом наяривать по полу с такой интенсивностью, что, кажется, еще немного, и он взлетит.

— Не совсем стандартный, — говорит Наталья, и в уголках ее губ появляется то, что я впервые решаюсь назвать улыбкой. Это происходит медленно, как рассвет за полярным кругом, и от этого зрелища у меня почему-то перехватывает дыхание. — Чысхаан — это бык. С ледяными рогами и дыханием, которое замораживает все вокруг.

— Бык, — повторяю я, пытаясь переварить информацию. — Ледяной бык. Ну, конечно, почему бы и нет. В мире, где минус шестьдесят, повелителем холода логично быть быку.

Ваня уже не выдерживает и заходится смехом, падая на бок и стуча ногами в воздухе. Байкал, окончательно потеряв ориентиры в этом всеобщем веселье, вскакивает и начинает кружиться на месте, пытаясь ухватить себя за хвост. Зрелище настолько абсурдное, что я тоже начинаю улыбаться.

— Так едем? — Наталья смотрит на меня в упор. Взгляд уже не оценивающий, а скорее приглашающий. В приглушенном свете дома ее глаза кажутся особенно глубокими, и я ловлю себя на том, что рассматриваю их дольше, чем следовало бы.

Я смотрю на часы. Потом в окно, где за стеклом белая бесконечность полярной ночи. Потом на Ваню, который замер в ожидании, и на Байкала, который продолжает наяривать хвостом, ничего не понимая, но искренне радуясь.

— А что, — говорю я, и голос звучит удивленно даже для меня самого. — Поехали.

Байкала мы оставляем дома. Пес провожает нас таким трагическим взглядом, что мне становится физически больно. Он медленно идет в вольер, ложится у двери, кладет тяжелую голову на лапы и вздыхает так, будто мы уезжаем навсегда.