Онлайн книга «За храбрость!»
|
«Война, – била в голове у Тимофея мысль. – Как же она пройдёт? Ну хотя бы крупицы сведений из дырявой памяти! Нет, ничего в ней о событиях этой эпохи не было. 1812 год – это да, это понятно, в этот год Наполеон зашёл с огромной армией в Россию, а потом еле выбежал зимой с куцыми, обмороженными остатками. Бородино, горящая Москва, Кутузов и какой-то там совет в Филях. Партизаны гусара Денисова и долгий Заграничный поход. Битва народов, что-то про Кульмский крест, который делали из трофейных французских кирас. Вот ведь, про это даже помню, а вот про Кавказские войны начала девятнадцатого века, хоть убей, ни-че-го, – думал с досадой Гончаров. – Ну, ведь победим же мы их всех? Конечно победим! Всех! И турок тоже». — …Императору и Самодержцу Всероссийскому Александру Первому ура! – сквозь поток мыслей пробился клич генерала. — Ура! Ура! Ура-а! – ревели солдатские шеренги. На следующий день, на Рождественский сочельник, войска получали последнюю «треть» жалованья за 1806 год. Так уж получилось, что отделению Гончарова выдавали сразу две «трети», и драгуны, сопя от удовольствия, пересчитывали серебро. — Ну всё, ты последний, Гончаров, – произнёс полковой казначей, отсчитывая рубли. – Твои все из отделения уже получили, окромя Балабанова, но тем, кто в госпиталях, им жалованье отдельно вручат. Так, вот девять рублей тебе из двух «трете́й», и ещё к ним двадцать копеек причитается. Гривенник, сам знаешь, по удержанию госпитального и лекарского сбора на вычет пошёл. Пересчитал? Всё верно? — Так точно, верно, – откликнулся Тимофей, затягивая тесьму на кожаном кошеле-мешочке. — Ну, тогда расписывайся. Яков, бумагу ему дай. – И писарь казначея пододвинул младшему унтер-офицеру заляпанный кляксами листок.
— Ох ты, ну теперяча всего себе накуплю, – бряцая серебром, проговорил довольный Ярыгин. – А чего, зазря, что ли, пулю словил и опосля столько в госпитале промаялся? Могу и позволить себе чего-нибудь такого, чего-нибудь эдакого. В баню хочу сходить, в турецкую, там, говорят, купели с тёплой водой и камни везде белые, шибко нагретые, а ещё пар такой мягкий, душистый. И турчанки стройные под музыку прямо перед тобой танцуют, ох и хорошо! Калюкин, идёшь со мной? Мне одному несподручно как-то. |