Книга 1812, страница 136 – Андрей Булычев

«Рискованно, как же рискованно! — била в голове мысль, пока натягивал пропитанный кровью чужой мундир. — А если фуражиры спохватятся, что двоих слишком долго нет? А если им пора уже выходить с награбленным? А если наши по реке не успеют к селу подойти, а мы в это время уже в него заедем?» Десятки «если» крутились в сознании. Но решение уже принято, и отступать было поздно. Взяв за повод приведённого ему коня, Тимофей, огладил его бока, ласково приговаривая. Нужно было, пока есть время, хоть немного познакомиться с животным. От того, сможет ли он с ним поладить, сейчас тоже многое зависело. Ребята, пригнувшись и прикрываясь стогом, перебежали к опушке, и Тимофей махнул рукой Чанову.

— Выходим, Ваня! Поводим пока за собой животину, время потянем. Если что — мы с тобой на виду и с нами всё хорошо. Небось, не разглядят с околицы подмену. А мы ещё и на головы каски натянем.

На боку у лошадей действительно были приторочены похожие на их драгунские. Только чёрная кожа у французских была отделана медью, на налобнике виднелась тиснёная имперская эмблема, а сверху крепился ярко-красный гребень из крашеного плюмажа. Надев головной убор, затянули на подбородках и чешуйчатые ремни.

На тело была надета короткополая двубортная зелёная куртка с красным воротником и лацканами. Поверх неё затянут светло-коричневый поясной ремень и перевязь лядунки. Погоны на плечах были зелёные с красной выпушкой. На ногах красные рейтузы.

Поручик оглядел одетого так же, как и он, Чанова.

— Ну, прямо вылитый французский кавалерист! А вот свои кобуры, Ваня, мы на себя накинем, — произнёс он, продевая ремень через плечо. — Два пистоля в нашем положении уж никак лишними не будут.

Время летело неумолимо. Встав на виду у дороги, Тимофей пристально смотрел на въезд в село. Там мелькали люди, вот с ближайшего двора выкатилась на улицу запряжённая парой лошадей телега.

— Похоже, собираются, вашбродь, — заметил Чанов. — А это не по нашу ли душу?

Выехавший на околицу всадник, что-то прокричав, махнул драгунам рукой.

— Oui, oui!^[43] — Тимофей помахал ему в ответ. — Ну всё, Ваня, вот и пришло наше время, — сообщил он, откинув от ольстрядей полу вальтрапа. — Не спешим, спокойно седлаем коней и тихонько едем в село. Курки на пистолях и карабине взведены, всё делаешь так же, как и я. Поехали!

«Только бы наши всё успели сделать, только бы они по реке подошли!» — будоражила сознание тревожная мысль. Вот и околица. Тот всадник, что им махал, ехал шагах в двадцати впереди к центру села. На обочине улицы стояло несколько запряжённых и нагруженных мешками телег. Около них суетились военные в более скромных мундирах, чем у строевых. На голове у многих были фуражные шапки с кисточками. Примерно такие же, только более блёклые, довелось носить когда-то и ему в рекрутском депо.

— Qu'est-ce qui t'a pris autant de temps?!^[44] — прокричал, полуобернувшись, всадник.

— Чего это он, вашбродь? — прошептал ехавший рядом Чанов.

— Да хрен его знает, — потянув из ольстряди пистоль, ответил еле слышно Тимофей. — Oui, oui, monsieur! — откликнулся он, закашлявшись.

— Idiot. — Пожав плечами, француз отвернулся.

В самом центре села дорога расширялась, образуя небольшой пустырь, посередине, возле колодца, уже стояло около десятка загруженных телег. Примерно два десятка всадников сидели в сёдлах, держа в руках пики, ещё как минимум столько же поили из кожаных вёдер коней. Два важных француза с белыми султанами, закреплёнными слева от плюмажа, покрикивали на всех окружающих, как видно руководя процессом подготовки к маршу. На росшей тут же берёзе висели, покачиваясь на верёвках, два тела.