Книга На порубежье, страница 113 – Андрей Булычев

— И правильно, Ильич, нечего на них время тратить, — одобрил сотник. — Эти беглые для нас теперь не опасны, там и оружных-то среди них не было. Небось, с испугу до самой Нарвы будут нестись. Ладно, оставляем десятки Агея и Мамыша тут, на охране отбитых, остальным отдышаться и быть готовыми к уходу.

— Как скотину меж собой связали, — сетовали всадники, развязывая узлы на шеях у пленных. — И детвору вместе со взрослыми. В синяках все, избиты, оборваны. Всё, всё, тихо-тихо, свои мы, — успокаивали они испуганных людей. — Скоро в главное городище вас отведём, а там уж отцы, мужья с похода вернутся и заберут.

— Десяток Агея и Мамыша остаётся на охране! — донёсся командирский окрик. — Всем остальным седлать коней!

— Пятко, побегли! — толкнул, пробегая мимо воина, развязывающего узел у ребёнка, товарищ. — Слышал, сзывают? Найдётся кому помочь.

— Сейчас, успе-ею, — проворчал тот. — Вот же как затянули, сволочи. Ага, пошёл.

— По коням! — донеслось до воина. — Десяток Ширяя идёт передовым, в двух сотнях шагов. Разобрались все! — слышалось за спиной.

Всадник снял петлю с шеи девочки и кинул верёвку на землю.

— Ну всё, побёг я. Держи, дочка, — и сунув ребёнку ржаной сухарь, понёсся к табунку стоящих под сёдлами коней. — Вихрь, ко мне! Ко мне, родной!

К утру хорошо подморозило, лужицы в боевом ходу покрылись тонкой корочкой льда, и он похрустывал под ногами караульных. Пластуны, укрывшись пологами и прижавшись друг к другу, сидели у стены.

— Если Спиридон не прислал гонца с вестью, значит, враги далеко, — донеслось до Митяя. — Похоже, не захотели идти они ночью, а нам это и на руку. Не спешат даны, уверены, что разобьют и при свете дня городище.

Мимо протопали Варун с сотником Мартыном, и Митяй толкнул локтем друга:

— Всё проспишь, Месток. Слышал — бой откладывается.

— Слышал, слышал, — пробормотал тот. — Ты что же, думал, я прямо без задних ног дрыхну? Ага, конечно, поспишь тут в такой холодине, — и завозился, поправляя полог. — Ещё и грязник не прошёл, а так холодно, как будто зима нынче, того и гляди снегом всё запорошит. Спи, Митяй, не боись, без нас войну не начнут — если подойдут злыдни, сразу разбудят.

Ночная мгла таяла в сером рассветном сумраке. Постепенно проступали предметы, окружающие городище: кучки дров, колоды и стожки сена. А вот открылась и дальняя опушка в самом конце выгона.

— Варун, еда скоро готовый, — подойдя, оповестил Велло стоявшего в боевом ходу старшего русского отряда. — Каждый дом, где готовить, кормит десять воин. Еда хороший, старейшина велеть житель много жирный пища варить. Перед каждый дверь, как ты и сказать, стоять ведро с чистый вода.

— Это хорошо, — Фотич одобрительно кивнул. — Мартын, поднимай людей, пусть умываются и плотно завтракают. В следующий раз не знаю, когда горячая пища будет.

Воинские десятки ещё ели, когда из зарослей опушки выскочила фигура в пластунской лохматке и поспешила к городищу.

— Варун Фотич, десятник наказал вам передать, что вражий отряд перешёл через Утиную речку, — зачастил гонец. — Впереди харью бегут, потом сотня данов в конном строю едет, и в самом конце большая пешая сотня топает.

— Вёрст пять до нас осталось, — произнёс старший русского отряда. — Получается, переночевали и потом сюда двинулись. Значит, точно при свете дня штурмовать городище хотят. Ладно. Тогда делаем как задумали. Велло, поднимешь на стены народ, только когда я скажу. До моей команды чтобы там лишних никого не было. Ты всё хорошо уяснил, Велло? Все должны слушать меня и делать как я сказал.