Книга На порубежье, страница 35 – Андрей Булычев

«А ведь могли стрелу в упор метнуть или копьём просадить», — подумал Митяй, рассматривая оружие. Охотничьи наконечники, на зверя и птицу, но у него и у самого кольчужка самая лёгкая, лишь верхнюю часть спины и груди закрывает. Запросто могли бы пробить. Похоже, охотники, опытные лесовины, такие врагу и в глаз, как белке, засадят, с них станется.

Оглушённый Путшей пришёл в себя и теперь оглядывался — как видно, пытался понять, что с ним произошло.

— Кто такие?! Как зовут?! Из какого племени?! — задал Митяй вопросы на семи известных ему языках. Пленные молчали. — Вы ведь знаете, если дружинный воин захочет — он всё равно всё выведает, просто у каждого пленного своё время, сколько он сможет вытерпеть, — сказал Митяй и повторил на немецком. — Ага, а вот немецкий мы, похоже, понимаем, — отметил он, как изменилось при этой фразе выражение лица у одного из связанных. — Ладно, уже хорошо.

Послышался шорох, и Митяй вскинул самострел.

— Свои! — Из кустов выскочил Путша. — Землянка там небольшая, едва ли двое уместятся, — сообщил он. — И судя по следам, всего двое их было. Охотой и рыбалкой промышляют. На солнце и костре мясо и рыбу вялят и сушат, перо с битой птицы в мешок собирают, жир и сало в бадью топят. Шкур совсем мало нашёл, ну так и не сезон. Зверь ведь только-только начинает к зиме линять. У берега, в кустах, челн небольшой, пара сетюшек и закидух. Чего делать-то с ними? И оставлять вот так ведь нельзя. Предупредят своё племя, и житья нам в своих лесах не дадут, — произнёс он озабоченно и вынул из ножен меч.

— Подожди! — воскликнул Митяй. — Они наши жизни не забрали, Путша, а мы что? Сам же слышал, что Мартын Андреевич давеча говорил — восточные латгаллы нам не враги, воевать с немцем на Юрьев не пошли и раньше мирно жили. Убьём, хоть ты как тела спрячь — всё одно догадаются, кто это их. И как мы потом с этим племенем знаться будем?

— И что ты предлагаешь, с собой их тащить? — спросил напарник. — Тут самому бы до своих дойти, сколько вёрст вон отмахали! Может, они заупрямятся, не захотят уходить.

— Да куда они денутся, — хмыкнул Митяй. — Дай минут пять потолковать, вперёд нас побегут.

— Ну ладно, толкуй, — Путша пожал плечами. — Только смотри, караулить их сам будешь и, если что, перед сотником отвечать.

— Ладно. Пять минут, — Митяй показал напарнику растопыренную пятерню.

— Ты чего им наобещал? — спросил Путша у Митяя через пару часов хода. — Как лоси ломятся. Ещё и припас свой в мешках прут.

— Жизнь, — пожав плечами, ответил Митяй. — Ну и по немецкому мечу с боевой секирой, если удачным поход будет.

— Ого, ну за такой-то трофей чего бы не бежать, — усмехнулся Путша. — Тут и одной жизни довольно, всё перевесит.

— Да тебе жалко, что ли, железа? Зато и у них интерес теперь есть. И видишь как, получается, не жалуют они латинян, хоть и вассальные им. А это нашим командирам на заметку.

— Ну да, что-то в этом есть эдакое, — согласился напарник. — Ладно, пусть сотник сам решает, как быть, наше дело до него довести. Может, он их «того», как я и предлагал около озера, чтобы не заморачиваться.

В условленном месте уже ждал Звяга с парой пластунов. Выслушав рассказ о пленении охотников, время на передышку давать не стал.

— Долго шли, — проворчал он, оглядывая лесовиков. — Заждались мы уже вас. Коли не поспешим, значит, самим придётся на ночь устраиваться, а с этими — как-то не очень оно соседствовать. Ну всё, довольно стоять, скоро темнеть уже начнёт, побежали.