Книга Желтые цветы для Желтого Императора, страница 169 – Екатерина Звонцова

Харада нерешительно молчал. Движения Кацуо были размеренными, он словно в полусне распустил волосы и дал им закрыть лицо. Глаза блеснули. Что это было, гнев или печаль, Харада не разобрал и вздрогнул, внезапно услышав смех.

— Знаешь, о таком часто пишут дешевые книги, ставят дешевые спектакли. Не уверен, что ты читать-то умеешь… – Харада очнулся и зарычал, хотел сделать ему подсечку, чтобы грохнулся на пол, но предпочел послушаться врачебного указания не шевелиться. Пф-ф, много чести. – Но их много – историй о местах, где богатые преступники плетут паутину, опутывают ею даже власть и полицию, а потом приезжает тот самый храбрый тайи, которого не удается ни подкупить, ни уничтожить. – Кацуо замолчал. Снял рюхито, как всегда, аккуратно сложил и, оставшись в фукоби, сел на «носок». – Забавно, что обычно там не фигурируют врачи. А если фигурируют, то оказываются похуже преступников.

Харада прикрыл глаза, отчего-то почувствовав тошноту. Перед сомкнутыми веками тут же встали две-три надписи углем, которые он стер со стен валявшимся поблизости тряпьем. Надписей было намного больше, и делались они в основном тем, что уже не отмыть, да и зачем? Это мертвые дома. Мертвая земля. И даже городок впереди, куда Кацуо собрался завтра заглянуть за кормом для лошадей, похоже, не совсем жив. В некотором смысле.

— У вас, – сорвалось с губ, – было иначе, да?

Он открыл глаза. Кацуо смотрел с удивлением, явно боролся с желанием сострить в духе «Ну и догадливый». Промолчал. Снял с пояса футляр с кисэру, но не открыл, просто стал крутить в руках, всматриваясь в ироничный иероглиф «Здоровье». Только сейчас Харада понял, что это, похоже, старая вещь. В его отряде курили кто скрутки, кто тоже трубки, и последние хранились в поблескивающих, куда более компактных, открывающихся по щелчку футлярах. Футляр Кацуо же, казалось, уже несколько раз сплющили, погнули.

— Однажды тот тайи и пара его людей попали в засаду гокудо. – Кацуо все вертел футляр. – Разумеется, подлую, вчетвером против десятерых, но сумели спастись. Разумеется, гокудо запретили всем медикам города каким-либо образом помогать своим врагам, предупредили, что расплата будет как за предательство. – Опять усмешка тронула губы. – И, разумеется, когда те ёрикан постучали к нам, оставляя за собой кровь, мать с отцом впустили их и, например, тому тайи я сам зашивал живот. – Футляр опять исчез в кармане. Кацуо так и не закурил.

— Это твоего… – Харада, не зная, куда деть глаза, и не решаясь на другой вопрос, проследил за футляром взглядом.

— Да, они с матерью оба курили. – Кацуо не улыбался, все вглядывался в огонь.

— И сколько тебе было, когда ты… зашивал чьи-то животы? – все-таки спросил с легкой оторопью Харада. Они с Окидой ушли в отряд в тринадцать, но, по его расчетам, Кацуо должен был быть в годы, о которых речь, еще даже не подростком.

— Двенадцать. А обучали с десяти, – ответил Кацуо, пожав плечами, и посмотрел на свою метку. – Я действительно сказал не все в ночь после налета. У меня был сильный дар. Иногда, если я старался, вернее, если испытывал острые чувства, работало настоящее исцеление. – Он изобразил, как накладывает на кого-то ладонь. – Раны затягивались почти полностью.

Харада кивнул. Украдкой он скользнул взглядом по лицу Кацуо, отметив, что там ни ссадины, кроме небольшой на губе. В драке он пропустил лишь пару ударов в плечи и в грудь, остальные – в челюсть, в голову – отразил. Убийственная защита. Харада почти ни разу не пробил ее и в прошлом, под Красным Городом.