Книга Желтые цветы для Желтого Императора, страница 170 – Екатерина Звонцова

— Отец никогда не называл мне имен тех, кто попадал на врачебный стол, – продолжил Кацуо, опуская руки, снова сцепляя их. – Говорил, такое не должно иметь значения для нас. – Угол рта дернулся в желчной усмешке. – Сейчас-то я понимаю, что двигало им в большей степени, он просто не хотел, чтобы я знал, с кем мы связались, тем более чтобы болтал в школе или в городе, ведь разумнее было хотя бы делать вид, что мы-то не такие и не работаем на преступников. – Он потянулся к огню. Глаза сверкнули. – Своего он добился: я одинаково старательно зашивал бандитов, а в тот самый день зашил тайи ёрикан. Не просто зашил, его рана затянулась, кишки уцелели. Что-то было в его взгляде, что-то, что зацепило меня, хотя тогда я не понял, что именно…

— Что? – пробормотал Харада, даже не подумав. Хотя почему бы это было важно?

Удивительно, но Кацуо ответил без колебания:

— То, что тогда я совсем не ценил, просто не понимал, потому что был мал и туп. Сила. И воля к жизни, вопреки всему. Нет, не только к жизни. Еще к справедливости.

Он еще погрел пальцы, размял их – и все-таки влез в спальник. Положил под голову плащ и руки. Смотрел он сейчас в потолок. Харада посмотрел туда же, но не нашел ничего, кроме копоти.

— Гокудо явились к нам, – снова заговорил Кацуо, – уже через несколько дней. И не только к нам. К тем, кто поставлял отцу лекарства, и иглы, и нить, к нашим дальним родственникам, друзьям. У них просто устроили погромы, а нас ждало то, что ты видишь. – Он обвел глазами комнату. Не думай, что гокудо глупы, несдержанны, впустую расходуют союзников. Просто оказалось, это не первый случай. Отец помогал очень многим, кто противостоял нашему… покровителю. И не всегда получалось сохранить это в тайне. Были предупреждения, угрозы, и вот с тем тайи ёрикан, который был самым сильным, упрямым, терпеливее всего вел охоту и смог уничтожить не одного члена клана…

— Это не твой ли Сайто? – отчего-то предположил Харада и растерялся, получив кивок.

— Да, он вернулся в столицу и перешел в кандзё именно после того, как все произошло.

«Что – все?» – стукнуло в висках. Опять вспомнились цветы на внутреннем дворе. Но, к счастью, не пришлось ничего спрашивать. Кацуо закончил рассказ сам:

— Они убили отца и мать, ранили брата и подожгли наши постройки. Меня решили забрать, зная о даре. К тому времени я уже занимался боевыми искусствами, на двенадцатилетие мне подарили первый меч, хороший меч, кстати, отец выбрал его не без помощи сэнсея Сайто. – Взгляд Кацуо остался холодным. Он поднял левую ладонь на уровень глаз и сжал в кулак. – Я очень мало помню. Но за какие-то двадцать минут я убил их всех. Одиннадцать человек. Некоторым отрубил руки, головы. До этого я никогда не убивал, но интересно: совершенно не помню, чтобы колебался, уговаривал себя, я просто видел, что на полу рядом зажимает раненый живот Акио, а остальная семья, и помощники родителей, и прислуга…

Он замолчал, опустил руку. Харада вздрогнул, вновь вспомнив, что нашел в дальней комнате. Значит, не следы преступления, которые по недоразумению забыли убрать. Что-то вроде жуткого памятника. Силе. Справедливости. Точнее, тому, какими увидел их Кацуо в тот день.

— Брата и трупы родителей я успел вытащить, обугленные руины потушили, и, знаешь, мы попытались жить как раньше. – Он посмотрел Хараде в глаза. – Сняли новый дом, Акио продолжил семейное дело как смог, позже именно там мы спасали от яда Ее Сияющее и Цветущее Величество. Но жизнью это уже не было. За погромы, за то, что мы ослушались гокудо, нас продолжили ненавидеть: горожане били окна в нашем новом доме, и лезли сюда, и оставляли брань на стенах. Несмотря на то что я вырезал всю верхушку клана, включая того, кого меня заставляли звать господином. А может, поэтому нас стали ненавидеть еще больше, ведь все узнали, что это я их убил, больше боевыми искусствами в семье не занимался никто. К счастью, вскоре мы с братом отправились в Красный Город.