Книга Желтые цветы для Желтого Императора, страница 177 – Екатерина Звонцова

— Госпожа Оки… – Он высунулся из-за дерева, но тут же спрятался назад: воздух грозно зазвенел конским ржанием и стуком копыт.

Почему-то Ичи не сомневался в том, кого увидит.

Госпожа Окида не дрогнула, когда на поляну вылетел, гарцуя, гнедой конь Юшидзу Ямадзаки. Просто медленно поднялась и – Ичи успел заметить – спрятала что-то в потаенный карман хифукими. Развернулась, как всегда проявляя изумительную выдержку, – двигаясь плавно, почти лениво. Маска и вовсе лишала ее последних человеческих черт. Ичи затаил дыхание. Пока он не планировал себя выдавать, хотя – по горящему взгляду Юшидзу Ямадзаки, по быстроте, с которой он спешился, по улыбке на губах – понимал, что, возможно, придется.

— Госпожа Юми, – хрипло, быстро проговорил он, уже идя вперед. Конь топтался, мотал головой, точно и ему не нравилось возбуждение хозяина. – Что ж. Я надеялся застать на этом месте одну из невест, молил всех богов об этом…

Окида молчала, прижав одну руку к груди. По тому, как сжались кулаки, Ичи увидел: ей все же страшно – и почувствовал предательское облегчение. Радоваться тому, что угроза в виде излишнего императорского внимания нависает над ней прямо сейчас, подло, – Ичи понимал, но не мог совладать с собой. Ему не нравилось то, что с первой встречи этих двоих сгущалось в воздухе, словно какая-то отвратительная пьеса готова была разыграться помимо воли не то что зрителей – даже актеров. Отвратительная и непредсказуемая.

— Похоже, вы не совсем честно играете, господин, – голос госпожи Окиды остался ровным. – Раз знали с самого начала, чего от нас хотите, а дали такие непонятные указания.

— Я не дал вам указаний вовсе, – возразил Юшидзу Ямадзаки, еще немного подходя. Он дышал шумно, часто, с губ срывались облачка. – Полная свобода. Но… – он все же позволил себе лукавый смешок, прищурился, – вы на отборе. Это стоит помнить.

«На отборе…» Ичи невольно сжал зубы. Снова задумался, ревность это или обида простолюдина на правителя, творящего что вздумается. Так или иначе, его снедало чувство, что весь «отбор» бессмыслен, что Юшидзу Ямадзаки в первый день мог – и, возможно, хотел – просто взять госпожу Окиду за руку и увести во дворец, а значит, происходящее сейчас – насмешка над другими девушками и их надеждами… Ичи спохватился, облизнул губы, приходя в себя. Он-то не девушка. Ему должно быть все равно, кто и где нарушает обычаи, да вдобавок такие пошлые, похожие на ярмарочный торг. И чем скорее госпожа Окида окажется в спальне у Юшидзу Ямадзаки, с ядовитыми шпильками или каким-нибудь ножом, тем лучше. Разве нет?

«Нет. Нет. Ты даже не уверен, правда ли нужно его убивать, – издевательски шепнул голос в голове. Увы, его собственный. – И также не уверен, сможет ли госпожа Окида сделать то, что собиралась. Нет, не так. Станет ли она это делать, смотри, смотри…»

Юшидзу Ямадзаки все подходил, а она отступала, пока не уперлась в ствол ивы. Молча подождала, пока он остановится, и спросила прямо, вызывающе, как могла только она:

— Это все-таки правда? Вы желаете оценить, кто из нас лучшая наездница?

Его брови почти взлетели – Ичи не мог сказать иначе. Император не сразу нашел слова, вопросительно оглянулся на коня, словно советуясь, и только тут понял, о чем речь. Рассмеялся, качнув головой, так энергично, что высокий хвост, почти такой же, какой носил обычно господин Кацуо, хлестнул его по щеке.