Книга За солнцем, страница 157 – А. Кластер

Ветер взвывал, баламутил пыль над землёй, в темноте, неотличимой от низкого, комковатого неба.

Судя по картам и чародейским приборам, они уже давно двигались мимо Хребта Земли – но в обрывках тумана, в загустевшем и мутном воздухе его было не высмотреть. Не высмотреть глазом, а прислушавшись сердцем, Анкарат различал грозную, густую тень, похожую и непохожую на тень Вершины. Тяжёлую, подпирающую небо. Различал запах металла, глубину и путаницу пещерных переходов, не раскалённых, знакомых, залитых багряным светом каньонных путей, нет – древних, гулких, высоких. Что-то пряталось там, в глубине, стоило бы узнать, приблизиться, послушать внимательней – Анкарат даже придержал Чатри.

Может, и правда свернуть, выяснить?.. Никто не остановит – он теперь остриё наступления, ближе к свободе, чем когда-либо прежде.

Хребет темнел за туманом, будто бы надвигался сам.

— Анкарат!

Мимо гарнизонного строя, взбивая туман и пыль, ехал Ритаим. Бег серой лошади казался замедленным, вязким – то ли из-за слишком густого воздуха Тьмы, то ли из-за того, что даже теперь, после Испытания, после всех тренировок такими же плавными и долгими оставались движения родившихся на земле Сада – и воинов, и их лошадей. Лишь живая серебристая цепь, оружие с пророщенным зерном Проклятья, сверкала, вилась вокруг Ритаима змеиными кольцами. Оружие новых соратников было умнее и яростней их самих.

Пустить бы Чатри в галоп, помчаться к Хребту – но Анкарат сдержался. Может, тут что-то важное. Жестом и мыслью остановил гарнизонный строй. Без движения тяжёлое небо навалилось, сдавило воздух.

Ритаим пустил лошадь шагом, сизый туман облепил её бока, ноги тонули в темноте. Воины гарнизона следили за ним – кто с интересом, кто презрительно, кто скучая. Пусть Ритаим и прошёл Испытание своего города, а значит, был крепче связан с силой земли; пусть он отвечал за собственное звено и сотню бойцов, люди Старшего Дома считали себя лучше воинов Сада. Вроде и несправедливо: никто из окраинного гарнизона до сих пор не сражался. Впрочем, за стенами никто из них тоже не прятался. Так что, может, и справедливо. Немного.

Наконец-то приблизившись, Ритаим коротко поклонился, попросил о привале. Конечно же. В чём ещё могло быть дело. Люди города, где каждое время года было новым Рассветом, боялись времени Тьмы. Кажется, даже сильней, чем битв.

Анкарат мотнул головой:

— Нет! – И объяснил терпеливо: – Нужно быть у Медного города прежде, чем там подготовятся к нашему появлению.

Ритаим то ли вскинулся, то ли вздрогнул из-за слов о приближении битвы, сильней стиснул повод лошади. Сын одной из семей старшей крови Сада, один из лучших его воинов – именно он сражался с Анкаратом в прошлую Сердцевину, на белом песке, среди плеска листьев ещё беспечных, неизменённых. Ритаим был старше – как и все другие главы сотен. И он не забыл своё поражение.

На излёте Сердцевины этого оборота, из сегодняшней Тьмы, похожей на перезрелый, знойный мираж, перед Испытаниями новых звеньев Сада Амия рассказывала: Ритаим всегда вызывался для таких поединков, до того дня никогда не проигрывал. «Старался меня впечатлить, – рассмеялась шелковистым, жестоким смехом, – надеюсь, пройдёт Испытание». Что-то было в этом смехе, в этих словах, Анкарат нахмурился, пытался спросить ещё, но Амия пришла в такой восторг от его ревности, что разговора не получилось.