Книга За солнцем, страница 159 – А. Кластер

Должен был, но не смог. Это Амия, его Амия, солнце и золото, самая прекрасная девушка в мире, самая отважная и нежная, нет, он не может её отпустить, нет, ни за что. Чем дольше длилось молчание, тем сильнее шумела кровь, тем жарче, невыносимей, почему бы и не сказать: «Давай сбежим»? Почему не попытаться? Анкарат разорвал молчание, развернулся к ней, притянул к себе. Амия подняла на него глаза – сухие и ясные, прижала к его лицу маленькие ладони. Анкарат понял вдруг огромную власть этих маленьких лёгких рук: если захочет, сможет его удержать, вырвать из этой судьбы, вместе они отыщут другую, направят в другое русло, узнают землю иначе.

Амия прошептала:

— Если ты станешь моим, только исполнив судьбу – исполни её скорей.

Так они и решили.

Но оказалось, Тория не согласен. Когда Анкарат повторил ответ Правителя вслух, Тория выдохнул, заговорил – и слова шипели, как облезающая чешуя:

— Раз тебе не разрешили ритуал, никакого сговора между нами не будет, прости уж.

Так самодовольно, что захотелось ударить. Как он смеет, убил собственного отца, получил власть через сговор с врагами – может, и следовало всё это выплюнуть Тории в лицо, или ударить, или – лучше всего – позвать силу этой земли, напомнить, кто главный на самом деле.

— На самом деле, – сказал вдруг Дарэш, голос такой близкий, что по воздуху побежала рябь, – главный здесь – твой отец. Он отдал землю этому типу. Не забывай.

Да, отдал, но справедливо ли?

«Есть разница? Скорей бы отправиться дальше».

Анкарат не стал отвечать Дарэшу, а Тории сказал:

— Мы с Амией не расстанемся.

Тот развёл руками плавным, летящим движением:

— Ну, попытайтесь. В ближайшие дюжины это будет несложно, а когда ты уйдёшь?

После этого разговора Амия рассердилась на брата, клялась, что его решение ни на что не повлияет, – но открыто перечить не стала. Больше не обнимала Анкарата при чужих, не скользила с ним рядом по коридорам или дорожкам дворцового сада. Зато присылала записки, сперва похожие на первые письма, но с каждой новой всё более бесстыдные, страстные, назначала места тайных встреч – в утонувшем в цветах маленьком доме у городских окраин, в чайной возле резного моста над рекой, в одной из портовых лавочек, где можно было устроиться в саду на крыше, пить вино с цукатами и наблюдать за кораблями. Каждая встреча сгорала слишком лихорадочно, быстро, каждая приближала разлуку.

Рассвет отцветал, разгоралась Сердцевина, кораблей в порту становилось всё больше. Самый приметный прибыл из Изумрудной Печати. Крутобокий, огромный, борта украшены массивными сферами самоцветов.

— Как те, что в земле, – сказал Дарэш задумчиво, – и те, что идут из наших каньонов. Только молчат.

Печать покупала у Сада зерно, фрукты и овощи, вино и мёд, их дружба была тесной и давней. Аметран предупредил, что во время визита все должны быть осторожны, лучше всего – поставить посты во дворце.

— Будет выглядеть жутко, – возразил Анкарат. – Если Тория скажет, как собирался, что Сад-на-Взморье решил объединиться с нами, позвал нас по доброй воле, никто ему не поверит.

— Нам не доверие их нужно. Нужно, чтобы всё прошло спокойно, – возразил Аметран, – они уже всё знают.

Решение Правителя сделало его приказы необязательными для Анкарата, и в день прибытия гостей он отправился в порт вместе с Амией, первым увидел корабль и людей Печати. Амия смеялась: ваш военачальник боится зря, они не воины, а торговцы, волноваться не о чем. Но и корабль, и люди – всё казалось таким непонятным, чуждым. Жители Сада-на-Взморье будто продолжали движение ветвей, лоз, ветра над кронами и водой. Люди Печати же казались созданными из совершенно другой, незнакомой породы, вылепленными из широких брусков красной глины или вытесанными из камня. Степенные, тяжёлые движения, каждый шаг выбивает пыль, каждый взгляд – отпечаток. Это тревожило, и это будило жажду: какая она, их земля? Как звучит, что ответит на призыв крови?