Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 273 – Мэн Сиши

Шэнь Цяо поднял взгляд на вывеску: игорный дом «Милостивая удача».

Внутри жизнь прямо-таки кипела: в последнее время здесь стало еще оживленнее, потому что многие из вольных людей цзянху заглядывали в «Милостивую удачу» скоротать время за игрой в ожидании поединка на пике Полушага. Больше всего народу толпилось там, где принимали ставки на исход боя Янь Уши с Хулугу, – около работника игорного дома шагу ступить было негде, но глава Янь не стал рядом с ним задерживаться: поставив на собственную победу, он потащил Шэнь Цяо совсем в другую сторону.

— Это игра «Много-мало»^[82], играть в нее проще простого: берутся три игральные кости, если выпадает сумма меньше десяти – это «мало», если больше одиннадцати – «много», – принялся объяснять он, не в силах сдержать улыбку при виде недоумевающего лица даоса.

То был совершенно незнакомый Шэнь Цяо мир. Отовсюду доносился разноголосый гомон: кто-то бурно радовался выигрышу, кто-то, проигравшись в пух и прах, рыдал навзрыд. Шэнь Цяо в своем даосском одеянии совершенно не вписывался в окружающую обстановку, и его внешний вид привлекал немало внимания. Не будь посетители игорного дома в большинстве своем никудышными бойцами, не добившимися в совершенствовании особых успехов, Шэнь Цяо наверняка уже бы давно узнали. О Янь Уши же и говорить нечего: от него веяло такой мощью, что аж дыхание перехватывало, – на него даже взглянуть лишний раз опасались.

Здесь победу или поражение определяло не боевое искусство, а удача. Многие оставляли здесь целые состояния, проматывая последнее имущество и пуская семью по миру. Шли годы, за столики каждый раз садились новые игроки, но веселое оживление неизменно царило в игорном доме.

Даже обыкновенно невозмутимый монах Шэнь, который бы и бровью не повел, рухни перед ним сама Тайшань, растерялся среди всей этой суеты. Но Янь Уши, похоже, лишь умилился ему, подумал, что не зря вытащил даоса из дома, и потянул за собой дальше:

— Ци Фэнгэ, пожалуй, ни за что не повел бы тебя в игорный дом? – со смехом заметил он.

Шэнь Цяо насупился. Его ответ был ясен и без слов: с чего бы вообще учитель повел его в подобное место?

Янь Уши притянул его к игорному столу и принялся уговаривать таким тоном, словно ребенка умасливал:

— Здесь весело, смотри, даже такая простая игра, как «Много-мало», захватывает – страшно упустить любую мелочь.

Шэнь Цяо окинул игроков взглядом: и вправду, люди взбудоражены, глаз не сводят с фарфоровой чашки в руках распорядителя.

И вот чашку подняли, открывая кости, и в мгновение ока все лица переменились: напряженное ожидание уступило место у кого-то безудержному восторгу, у кого-то – беспросветному отчаянию. Но Шэнь Цяо не понимал их волнения: отстраненный наблюдатель, оказавшийся здесь по воле случая, он не мог сопереживать их радостям и огорчениям.

Янь Уши, заблаговременно озаботившийся всем необходимым, вложил ему в руку деревянную палочку – здесь она равнялась десяти лянам серебра. На эти деньги обычная семья могла бы жить больше полугода, да и по местным меркам такая ставка считалась крупной. Но Чистая Луна всегда похвалялась богатством направо и налево, так что Янь Уши и глазом не моргнул:

— Попробуй сам.

— Ваши ставки, господа! Ваши ставки! – выкрикнул распорядитель. Он встряхнул фарфоровую чашку и поставил ее на стол вверх дном.