Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 290 – Мэн Сиши

Кажется, тот, кто обращался к нему, заметил это шевеление, поскольку засыпал его вопросами:

— Господин Шэнь, так вы меня слышите? Если да, шевельните еще раз пальцем! Сейчас я буду говорить и говорить, а вы пытайтесь!

Шэнь Цяо постарался исполнить его просьбу. Он уже узнал говорящего: то был один из послушников обители Белого дракона. Мальчика звали Ши У.

Заметив очередное шевеление, послушник обрадовался и напомнил о себе:

— Да-да! А я Ши У! Третьего дня я поднялся в горы за лекарственными травами и обнаружил вас. Вы прятались в пещере, все ваше тело заледенело, и вы почти не дышали, чем страшно меня напугали! Само собой, поднять я вас никак не мог, даже сдвинуть с места, вот и пришлось звать учителя и просить отнести вас сюда.

И ведь правда. Шэнь Цяо тотчас вспомнил, как разрушил собственное основание, намереваясь погибнуть и забрать с собой Сан Цзинсина. И хотя в этом он не преуспел, но сумел тяжело ранить противника, благодаря чему сам Шэнь Цяо и сумел сбежать. После смертельной схватки Шэнь Цяо забрался в пещеру на горе Байлун, прозванной также горой Белого дракона, и стал дожидаться собственной смерти, думая, что ему уже не выжить. Тут-то его и обнаружил послушник Ши У.

Вспомнив о Сан Цзинсине, Шэнь Цяо попытался вызнать у мальчика, не приходил ли старейшина потом, не навлек ли он на обитель Белого дракона беду, но, как бы ни старался, а не мог издать ни звука. Веки его задрожали в попытке распахнуть глаза. По лицу было заметно, что он крайне взволнован.

Заметив это выражение, Ши У поспешил наполнить чашу и осторожно напоить раненого. Прохладная вода смочила горло, и спустя время Шэнь Цяо почувствовал себя намного лучше. С трудом открыв глаза, он, как и ожидалось, увидел перед собой лишь непроглядную тьму. Сперва он подумал, что снова ослеп, но тут Ши У сказал ему:

— Сейчас мы в подвале обители Белого дракона, вот отчего так темно.

Прочистив горло, Шэнь Цяо заговорил, и с первого же звука не узнал собственный голос – до того хрипло он звучал. Вдобавок он слишком ослаб, речь давалась ему с превеликим трудом. Приходилось останавливаться чуть ли не на каждом слове:

— Кто-нибудь… приходил… к вам?..

— Дважды приходили от уездного гуна Пэнчэна, – покладисто стал рассказывать Ши У. – Видно, хотели поквитаться за те лепешки с ослятиной. По счастью, учитель предвидел это и сказал нам посидеть здесь какое-то время. Обитель у нас ветхая, ломать и портить в ней нечего, так что они зашли, походили кругами, никого не нашли и удалились ни с чем – пожалуй, решили, что мы сбежали! – под конец он не удержался и издал смешок.

— Простите меня… – начал было Шэнь Цяо, но мальчик не дал ему досказать, а взволнованно выпалил:

— Ну что вы! Ни в коем случае не нужно извиняться, господин Шэнь! – тут послушник осекся, как видно, почувствовав, что его горячность привела гостя в недоумение, и поспешил объясниться:

— Помните, тогда, в Сянчжоу, за городскими стенами, вы пожаловали лепешку одному голодному ребенку? Вытащили из-за пазухи и предложили ее? Он еще упал на колени, поклонился вам и обещался поставить табличку за ваше долголетие?

Пока мальчик говорил, очередная волна боли захлестнула Шэнь Цяо. Переждав ее, он принялся перебирать воспоминания и наконец с горем пополам припомнил тот случай: