Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 293 – Мэн Сиши

— Знаю… – выдохнул Шэнь Цяо. – И не выжил… из ума… Здесь, в подвале… есть отверстия… наружу? Я как будто вижу… свет… – говорил он обрывками, и от простейших фраз сильно утомлялся.

— Да-да, – спохватившись, подтвердил Ши У. – Учитель проделал два отверстия, и снаружи проникает чуть-чуть света. Вы видите?

— Сейчас… чуть-чуть… вижу… но… нечетко.

— Не волнуйтесь, учитель говорит, что вход в подвал очень хорошо спрятан, посторонним его не найти. Как помните, несколько раз сюда заявлялись слуги уездного гуна Пэнчэна, все бродили-искали вас, но ушли ни с чем. Учитель считает, что им скоро надоест. Решат, что мы ушли отсюда и поселились где-то еще, вот и бросят нас донимать.

— Спасибо… – еле слышно пробормотал Шэнь Цяо.

— Совершенно не за что! – рассмеялся мальчик. – Вы пока отдохните как следует. Покой, как говорят, лечит. А я пойду согрею воду, чтобы дать вам попить.

Пусть здесь было темно, и дневной свет почти не проникал, однако место было тихим и спокойным, как раз таким, чтобы можно было оправиться от полученных ран. Со слов Ши У, обитель Белого дракона начала строиться в последние годы династии Хань и за триста лет пережила уже немало войн. И хотя стены ее стояли как прежде, но братия покинула это место, и с тех пор храм Белого дракона не знал ни толп паломников, ни обильного воскурения благовоний. Он неумолимо старел, ветшал, покрывался трещинами и ни одной живой душе не был нужен, пока к нему не пришли Ши У и его учитель.

С тех пор храм стал для них обителью, а теперь и превосходным укрытием. Поселившись здесь, учитель Ши У вдруг обнаружил в задней части подвала потайной ход, построенный, должно быть, вместе с монастырем, и в трудную пору он пришелся как нельзя кстати.

* * *

После первого пробуждения Шэнь Цяо провел в забытьи еще два дня. Порой он приходил в себя, и тогда его разум был как никогда ясен, а порой все в его голове путалось. Дошло до того, что однажды ночью ему почудилось, будто бы он снова проснулся мальчиком на горе Сюаньду, и стоит только открыть дверь, как он увидит во дворе учителя, под чьим неусыпным оком упражняются адепты обители. Но то были лишь сладкие грезы, желанный самообман, ведь в прошлое не вернуться и умерших не оживить. То прекрасное мирное время осталось где-то там, на былой горе Сюаньду, и его уже никакими силами не вернуть.

Оно миновало, и на смену ему пришла бесконечная череда предательств, поражений, опасностей; вечные междоусобицы, развязанные во имя богатств и славы; погрязшие в интригах школы боевых искусств, где каждый стоит на своем. А простой народ тем временем изнемогает от бремени податей и несчастий, живя, словно в аду, в этом бренном мире. Все, что им остается, – это бороться за себя из последних сил и без надежды на избавление.

Именно страдания народа ошеломили и глубоко тронули Шэнь Цяо. Встречая на своем пути сирых и несчастных, он каждый раз переживал их беды как свои.

Однажды Янь Уши сказал ему любопытную вещь: «Ты же с завидным упорством держишься за сердце Дао и свое благочестие, но лишь потому, что ни разу не бывал в настоящей беде. Еще никто не доводил тебя до полного отчаяния. Или я не прав?»

Припомнив его слова, Шэнь Цяо заодно стал вспоминать все те дни, что они провели вместе, вплоть до мельчайших подробностей. В конце концов он посчитал этого человека другом, но эта дружба не выстояла под градом насмешек Демонического Владыки; ее задушили сети интриг, что раскинул он.