Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 436 – Мэн Сиши

Улыбка Се Лина вдруг стала слегка лукавой.

— Нет, это не так.

— Что? – не понял его ответ Шэнь Цяо.

— Ничего. Когда мы отправимся обратно? Или нам надо подождать, пока они уйдут подальше? Я проголодался.

Под землей, в древнем городе Жоцяне, они сражались плечом к плечу, но только потому, что у них были общие враги. По возвращении на поверхность у Чэнь Гуна и трех его спутников, быть может, пока и не было весомого преимущества в силе, зато они знали важнейшую тайну: после нападения пяти величайших мастеров Янь Уши не погиб, его спас Шэнь Цяо.

Если эта весть разойдется по всей Поднебесной, то никто из заговорщиков, сообща напавших на Янь Уши, так просто этого не оставит, а один Шэнь Цяо не сможет противостоять желающим покончить с Янь Уши, коих найдется великое множество. Пусть даже Чэнь Гун дал понять, что будет хранить молчание, Шэнь Цяо теперь уже не верил ему и, разумеется, был во всем крайне осторожен и осмотрителен, дабы не повторить прежних ошибок.

Шэнь Цяо не хотелось снова встречаться с Чэнь Гуном, поэтому в поселении на пути в Тогон он не стал останавливаться на постоялом дворе, а отыскал семью, жившую на окраине, которая согласилась приютить их с Янь Уши на несколько дней.

У этой семьи дела шли куда хуже, чем у Баньны: здесь о супе с бараниной и речи не шло, гостям подавали одни только жареные лепешки. Свободных дворов тоже не имелось, и поселили их в одну только комнату. – Вы говорили, нефритовая цистанхе обладает чудодейственной силой против внешних и внутренних повреждений. Плодов вы набрали в избытке, стало быть, можно надеяться, что рана на вашей голове вскорости заживет? – спросил Шэнь Цяо после скромного ужина.

Янь Уши вынул из рукава плод нефритовой цистанхе и протянул Шэнь Цяо.

— Это тебе.

— Мне? Зачем? – удивился тот.

— В Жоцяне тебя оцарапали обезьяны, и в твою кровь тоже проник яд. Сока в нефритовой цистанхе мало, да и действие его намного слабее, чем у плодов, а тебе нужно противоядие.

Шэнь Цяо взял у него плод и вдруг спросил:

— Вы – А-Янь, не Се Лин?

Янь Уши ненадолго умолк, а потом спросил:

— Как ты узнал?

— Вы слишком много говорите, – покачал головой Шэнь Цяо. – Се Лин за целый день и слова не скажет. К тому же, насколько я знаю Янь Уши, он себя даже в мелочах не обделит. Хотя личностей несколько, и они отличаются друг от друга, многое остается неизменным. Пока мы жили у Баньны, если подавали бараний суп, Се Лин его ел, но к жареным лепешкам не притрагивался. Если же были только жареные лепешки, Се Лин терпел голод, но все равно молча отказывался от них. А сейчас, хоть по вам и видно, что вам не нравится, вы их едите.

Другой Янь Уши фыркнул со смеху.

— Не знал, А-Цяо, что каждому моему движению уделяется столько внимания. Я приятно удивлен!

— Если не буду внимателен, то боюсь, меня, дурака, снова обманут, а я и не замечу, – ответил Шэнь Цяо. Его слова прозвучали беззаботно и мягко, в них не слышалось и тени обиды. Через сколько невзгод этого мира ему довелось пройти, сколько людской злобы вынести, чтобы выковать столь благородное и доброе сердце?

— А-Цяо, – тихо вздохнул Янь Уши, – если уж ты дурак, то тогда во всей Поднебесной не сыскать умного человека!

Шэнь Цяо улыбнулся.

— Благодарю за похвалу.

— А кто тебе больше по нраву? – сладким голосом поинтересовался Янь Уши. – Я или Се Лин?