Книга Чёрный ратник 5, страница 101 – Макс Гато

— Мертва, — жёстко отрезал я.

Ельцов кивнул и спрашивать больше ничего не стал. Развернулся и пошёл к казарме, оставляя на земле мокрые следы.

Информация Марфы могла оказаться ложью или правдой. Одна её часть уже совпадала с тем, что мы нашли в документах Серого. Та самая точка аномалии за горами, забракованная Ковеном. Но этот вопрос я отложил. По крайней мере, на завтра.

Сейчас нужно было проверить отряд, увидеть, что там у Кочина с бедром и распорядиться о лошадях.

Остальное потом.

* * *

Василий Стрешнев прибыл к месту встречи верхом, с белым стягом на копье и четырьмя сопровождающими. Он ехал на крупном зачарованном жеребце из конюшен рода Стрешневых, хотя Василий еще совсем недавно сидел в плену у орденцев.

Сам Василий был сухощавым, жилистым, с теми же острыми скулами, что и у старшего брата, Семёна, только бороду он не носил. Да волосы у него были светлыми, как-будто выгоревшими на солнце. На нём был добротный доспех без мятежных знаков — он их снял перед выездом, и сделал это намеренно.

Место выбрали заранее, через гонцов. Широкий луг у ручья, в полуверсте от ближайшей деревни. Деревья стояли далеко по обе стороны, пространство просматривалось во все стороны, и спрятать засаду было негде. Посередине луга кто-то вбил в землю два столба с натянутой между ними верёвкой — условная граница, которую обе стороны согласились не пересекать без приглашения.

Представители с имперской стороны уже ждали.

Георгий Романов стоял у стола, вынесенного прямо на траву. Стол был простой, армейский и крепкий, и на нём лежала карта, придавленная по углам камнями. Рядом с Георгием стоял Борислав — в полном доспехе, двуручник за спиной, белая аура тлела в глубине глаз. За ними находилось восемь ратников и два мага, которые держали защитный контур по периметру. Контур мерцал, едва заметный, по кругу в двадцати шагах от стола.

С мятежной стороны, помимо Василия, подъехали ещё четверо. Двое вольных ратников, немолодых, в потёртых доспехах. Маг, тощий, с выбритой головой и запавшими глазами, который сразу поставил свой контур, и тот засветился зеленоватым, наложившись на имперский. И последним был Илья Булатов.

Он спешился молча. Без знамени, без копья, в кавалерийском доспехе, потемневшем от грязи и непогоды. Шрам поперёк всего лица, от лба до подбородка, выглядел ещё более грубым при дневном свете. Его конь, Мрак, абсолютно чёрный, с глазами без белков, остался позади, и ни одна из имперских лошадей не повернула к нему головы.

Георгий заметил Булатова сразу. Его челюсть чуть напряглась, и левая рука, лежавшая на карте, сжалась в кулак. Потом разжалась. Между ними висело Суходолье, висел момент, когда стальная аура не спасла, и Георгий оказался в грязи со сломанным нагрудником. Это было недавно. И шрам под доспехом напоминал цесаревичу о поражении.

Булатов занял место за спиной Василия и больше не двинулся. Стоял, сложив руки на груди, и смотрел мимо Георгия, мимо Борислава, мимо ратников, куда-то вдаль, на линию гор за имперским лагерем.

Василий подошёл к верёвке. Георгий сделал два шага навстречу. Между ними оставалось пять шагов и верёвка на столбах.

— Василий Стрешнев, — представился Василий. Голос был спокойный и негромкий. — Полномочный представитель объединённых сил восточных княжеств.