Книга Чёрный ратник 5, страница 103 – Макс Гато

— Тогда мы в тупике, — Василий развёл руками. — Потому что без этой гарантии ни один командир не сложит оружие. Зачем? Умереть на перевале или умереть на плахе — разница невелика, а на перевале хотя бы с мечом в руке.

— Вы переоцениваете свои перевалы, — заметил Георгий.

— А вы недооцениваете, сколько людей мы готовы потерять, защищая их, — парировал Василий. Его голос стал жёстче. — Один Чёрный зуб — это три линии обороны. Магическая защита, запасов на полгода и бойцы, которым нечего терять. Вы возьмёте его, Ваше Императорское Высочество, я не сомневаюсь. Но какой ценой?

Георгий молчал. Борислав тоже молчал, но его плечи дёрнулись, и Василий это заметил — мгновенный взгляд на Медведя и обратно. Борислав при Суходолье шёл первым через брод и потерял немало ратников. Это знал и Василий.

— Я готов передать вашу просьбу о гарантии жизни императору, — предложил компромисс Георгий. — Лично, с моей рекомендацией. Большего сделать не могу.

Слова цесаревича были искренними, он не желал смерти мятежным князьям. Уж точно не на плахе.

— И рекомендация, — усмехнулся Василий, — будет положительной?

Георгий только вздохнул и покачал головой.

— Зависит от того, насколько полной будет ваша сдача, — провёл черту он. — Если перевалы сданы чисто, без сюрпризов и без крови, моя рекомендация будет соответствующей. Если кто-то решит устроить подвох, рекомендация будет другой.

Василий спокойно обдумал предложенные условия. Потом обернулся к своим. Двое вольных ратников стояли неподвижно, лица непроницаемые. Маг с выбритой головой смотрел в землю. Булатов стоял в той же позе, со сложенными на груди руками, и по-прежнему смотрел куда-то вдаль.

— Илья Фёдорович, — обратился Василий к Булатову. — Ваше мнение?

Булатов медленно перевёл взгляд на Василия. Потом на Георгия. Их глаза встретились, и воздух между ними стал чуть плотнее. Шрам Булатова, пересекавший лицо наискось, при дневном свете был белым и грубым.

— Мне нечего здесь решать, — произнёс Булатов низким хрипловатым голосом. — Мои люди не на перевалах. Мы уйдём, когда решим уйти. С вашего разрешения или без.

Георгий никак не отреагировал. Но Борислав чуть подался вперёд, и его рука легла на пояс, ближе к рукояти двуручника. Борислав помнил, что кавалерия Булатова при Суходолье смяла имперский фланг, и что Булатов лично выбил Георгия из седла. Он таких вещей не забывал.

— Мы обсуждаем условия перемирия, — примирительно сказал Георгий. — Не ультиматумы. Если ваши люди хотят участвовать в перемирии, они сдают оружие на общих условиях. Если не хотят — это отдельный разговор. И он будет другим.

Булатов ничего не ответил. Отвернулся и снова уставился на горы. Василий проследил за его взглядом, потом повернулся обратно к Георгию.

— Булатов — отдельная история, — произнёс он негромко. — Вы это понимаете, цесаревич.

— Понимаю, — подтвердил Георгий. — И предпочитаю решать вопросы по одному. Сначала перевалы и ваши командиры. Потом всё остальное.

— Хорошо, — согласился Василий. — Допустим, мы принимаем ваши условия в целом. Перевалы сдаём, формирования распускаем, офицеров передаём на суд императора при условии вашего личного заверения о сохранении жизни. Когда?

— Чёрный зуб в течение трёх недель, — Георгий ответил без запинки, он явно продумал сроки заранее. — Лосиный и Перекатный — в течение пяти. Разоружение будет происходить под контролем орденских офицеров.