Книга Звёздный отряд. Точка входа в аномалию, страница 4 – Саша Прудиус

Витька по утрам всегда выглядит так, будто только что проснулся и не совсем понимает, где находится.

— Ты где пропадал? — говорю я.

— Да так, — отмахивается он. — У знакомых оставался. Я же и тебе предлагал к ним в гости завалиться, забыл?

— Понятно, — что-то припомнаю я. — Вить, в следующий раз, может быть. Сейчас не до того.

— Ладно. Я это, пробегусь до общежития, умоюсь, и потом сразу же на первую пару метнусь, — говорит он.

— А ты успеешь?

— Успею. А ты не слишком ли рано на пары? — усмехается.

— В библиотеку заскочить решил по-быстрому перед учебой.

— А-а-а-а. Все с тобой ясно. Потом еще и вечером в библиотеку поскачешь? — ржёт, зараза. — Так и жизнь, Лёха, мимо пройдёт. Не успеешь оглянуться. — хлопает меня по плечу. — Сходи-ка лучше на танцы вечером. Там Нинка из пятой группы будет. За тебя, между прочим, у меня спрашивала.

— Вить, хорош прикалываться, — отвечаю, поправляя ремень тяжелой сумки. Он немного сполз после дружеского хлопка Витьки. А потом с самым серьезным видом добавляю: — У меня другие планы на вечер.

— Ну-ну, други-и-и-ие, — усмехается Витька, растягивая последнее слово. — Знаю я эти твои, другие. Не в библиотеку, значит, вечером? — он щурится и трет переносицу, — неужели, на семинар по теории относительности? — выдает медленно, с издевкой. — Или на кружок по астрофизике? Угадал?

Вздыхаю.

И не объяснишь же ему, что свое я когда-то уже отгулял, а теперь за ум взялся. Нельзя мне больше расслабляться. Уж точно, не в этой жизни.

— Нина, конечно, девушка видная, но Эйнштейн и звезды важнее.

Друг театрально закатывает глаза и хлопает меня по плечу.

— Зануда! Но уважаю. Из таких вот зануд как раз и получаются реальные ученые. — И Витька был бы не Витькой если бы не добавил: — А потом они летят в космос и забывают про танцы.

После рукопожатия мы с ним расходимся у метро Каширская.

Я посмотрел ему вслед и задумался. В той моей жизни мы потеряли друг друга. После школы я ушел в ВУЗ попроще, а он поступил в МИФИ. Наши с ним дороги разошлись. Я даже не знал, как он устроился по жизни в итоге.

А теперь мы учимся в одной группе, делим комнату, спорим до посинения, и он называет меня занудой.

Огромное спасибо за это второму шансу!

Спускаюсь в подземку по эскалатору. Он медленно ползет вниз. В подземке пахнет озоном, табаком, свежей типографской краской от газет Правда и Известия. Их читает большое количество пассажиров. Ну да, хе-хе, смартфоны еще ведь не изобрели!

В вагоне тесно, но в тесноте да не в обиде. Во всяком случае, никто не жалуется.

Все куда-то спешат. На завод к первой смене, в институт за знаниями, на стройку… У каждого в глазах горит свой маленький мир. Всем, конечно же, хочется верить в то, что завтра будет лучше, чем вчера. А ведь так и было всегда, в СССР.

В библиотеку сгонял, взял книги, и вернулся в институт. Успел войти в аудиторию четко по звонку.

На лекции по квантовой механике профессор Громов, седой как лунь и строгий как устав, рассказывал нам о вероятностях и волновых функциях.

“Так-с, — мысленно прикидывал я. — Уравнение Шрёдингера это ведь двадцать шестой год? А кот — тридцать пятый, получается. Что? Девять лет между ними? До Нобеля допиливал, наверное. Хотя, премию он уже на тот момент получил. А кот с синильной кислотой позже появился. Видно, расслабился, чуток, человек.”