Книга Хроники Менталиста 4, страница 114 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

— Его Высочеству необходимо время, чтобы прийти в себя, — ровным, увесистым голосом произнёс Михайлов, перекрывая наступившую тишину. — Ему будут выделены лучшие покои, наставники, охрана и всё то, что полагается по праву рождения наследнику империи. Мы вернём ему абсолютно всё, что у него отняли.

Он выдержал весомую паузу, давая залу впитать каждое слово, после чего добавил:

— На этом аудиенция окончена. Завтра в это же время мы продолжим наш разговор, Ваше Высочество.

Михайлов повернулся и в упор посмотрел на меня. Этот контакт длился всего секунду, не больше, но за этот короткий миг в его стальных серых глазах я прочитал то, о чём он промолчал перед толпой знати. Никакого реального уважения к «Высочеству» там не водилось и близко. В этом взгляде читался холодный расчёт хозяина: перед ним стояла редкая, безумно дорогая и стратегически нужная вещь. Но всего лишь вещь.

Соколов аккуратно тронул меня за локоть, давая ненавязчивый знак, что пора медленно пятиться к выходу, как того требовал строгий дворцовый этикет. Я прекрасно знал это правило и понимал, что к князю ни в коем случае нельзя поворачиваться спиной, вот только пресмыкаться перед ним и с первого же дня изображать из себя послушную ручную марионетку я точно не собирался.

Поэтому вместо того чтобы сделать угодливый шаг назад, я остался стоять на месте со совершенно прямой спиной, открыто выдерживая тяжелый взгляд Михайлова и не склонив головы ни на один миллиметр.

— Благодарю за приём, Ваше Сиятельство, — произнёс я ровным, чеканным голосом, разнесшимся по всему помещению так, чтобы мои слова отчетливо услышал каждый присутствующий в этом зале.

После этого я без тени суеты развернулся к княжескому трону спиной и направился к тяжелым дубовым дверям спокойным, размашистым и уверенным шагом уличного бойца.

В то же мгновение эхо аплодисментов сменилось звенящей, мёртвой тишиной, от которой воздух в помещении словно мгновенно застыл и натянулся до предела. Вся родовитая знать, седые генералы и сам Михайлов буквально опешили от подобной дерзости: какой-то уличный выскочка только что на глазах у всех демонстративно растоптал придворный протокол, давая четко понять, что плясать под чужую дудку он не станет. Напряженная пауза зависла над толпой, грозя прямо сейчас перерасти в открытый скандал и сорвать всю торжественность момента.

К счастью для всех, капитан Соколов мгновенно среагировал и спас ситуацию.

— Слава цесаревичу! — во всё горло рявкнул он по-командному громко, напрочь перекрывая этот давящий и опасный вакуум.

Толпе только это и требовалось, чтобы наконец-то выплеснуть накопившееся напряжение. Стоявшие у дальних колонн офицеры моментально подхватили этот клич своими лужёными глотками, следом за ними судорожно и ревностно забили в ладоши перепуганные дворяне, и новый раскатистый гул аплодисментов с прежней силой заполнил всё пространство, окончательно размазав мой дерзкий демарш и закрыв назревавший скандал.

Тяжёлые дубовые створки переднего входа захлопнулись за нашей спиной с глухим щелчком, напрочь отрезая нас от княжеского трона и ревущего зала.

Мне выделили покои на третьем этаже западного крыла дворца, и капитан Соколов, пока вёл меня по бесконечным коридорам, дважды как бы между прочим обронил слово «временные», словно искренне опасался, что я успею пустить здесь корни.