Книга Хроники Менталиста 4, страница 111 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

А затем Михайлов развернулся к залу и повысил голос, обращаясь уже ко всем присутствующим:

— Перед вами родовая реликвия дома Белозёрских, — громко, на все мраморные своды, произнёс он. — Тридцать лет назад я своими глазами видел этот амулет на груди Императора. Подделать его невозможно, обмануть — тем более. Этот артефакт не откликается на уловки или чужую силу. Он признаёт только один доказательство — кровь законного наследника рода.

Князь снова бросил на меня короткий, требовательный взгляд и тихо, уже для меня одного, добавил:

— Покажите им.

Я привычным движением достал из-за пояса узкий кинжал, чиркнул остриём по подушечке большого пальца, пуская каплю крови, и прижал её прямо к серебряной поверхности полумесяца.

Металл мгновенно впитал её — и артефакт ответил без малейшей задержки.

Из самого центра амулета в мрачный зал ударил чистый, ослепительный золотой свет. Ровное, густое сияние пробилось сквозь мои согнутые пальцы, залило ладонь, лёгло на лацканы тёмного костюма и поползло дальше — по красной дорожке прямо к ногам первого ряда знати. Амулет пульсировал точно в такт сердцу: каждый золотой толчок совпадал с ритмом в груди.

Натянутая тишина наконец лопнула.

Произошло это без громких криков, а сотней мелких, одновременных звуков: кто-то сдавленно охнул, у кого-то со звоном качнулись ордена, прошелестели шёлковые юбки, а паркет у стен сухо скрипнул под чьим-то осторожным шагом назад. Женщина в первом ряду судорожно зажала рот ладонью. Седой генерал с тяжелой орденской колодкой во всю грудь медленно стянул перчатку и застыл, не сводя глаз с золотого сияния.

Местная элита ждала самозванца или подвоха, а получила прямое, неоспоримое доказательство крови.

Пока подданные давились воздухом и отводили глаза от яркого света, Михайлов смотрел вовсе не на амулет. Он смотрел в упор на меня. В его серых глазах не проскочило ни тени удивления или трепета — только удовлетворение прагматика, которому принесли товар ровно того качества, на которое договаривались.

— Достаточно, — мягко, почти полушепотом произнёс Михайлов.

Я привычным движением смахнул остатки крови с серебряной поверхности тыльной стороной ладони. Без прямого контакта свечение тут же потеряло силу, быстро подернулось дымкой и за пару секунд окончательно угасло, превращая артефакт обратно в обычный тусклый кусок металла.

Я сунул цепочку обратно под воротник гораздо быстрее, чем того требовали местный этикет и приличия. На улице точно так же, без лишних задержек, прячут неожиданную крупную выручку глубоко во внутренний карман, едва вокруг начинает сгущаться слишком много чужих и любопытных ротозеев.

Убедившись, что амулет скрылся из виду, князь отступил на шаг назад, плавно развернулся корпусом к замершему залу и вскинул правую руку. И вся эта шёлковая суета вместе с глухим шорохом вдоль стен оборвалась в ту же секунду, словно её аккуратно и напрочь резанули заточенной бритвой.

— Матвей Белозёрский! — голос Михайлова прозвучал неожиданно густо и объемно: он не кричал, но его тон легко доставал до самых дальних мраморных колонн. — Единственный, кто выжил из рода, который Демидовы вырезали до последнего младенца. Тот, в чьё спасение мы до последнего верили!

А в следующее мгновение мужчина из первого ряда неожиданно опустился на колено, увлекая за собой второго и третьего, отчего по залу словно прошла неравномерная волна. Одни валились на паркет сразу, пока другие неуверенно оглядывались по сторонам, а отдельные фигуры и вовсе продолжали заворожённо стоять.