Книга Хроники Менталиста 4, страница 109 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

От самых дверей и до глубокого возвышения в дальнем конце зала тянулась плотная красная дорожка. Длиной она была шагов на сорок, не меньше. Я быстро оценил расстояние и мысленно хмыкнул: пройти эти сорок шагов по прямой, когда на тебя с двух сторон направлено сотня чужих, оценивающих взглядов, будет явно потруднее, чем удрать от патруля Серых по скользким крышам в столичных трущобах.

А в самом конце этой дорожки стоял трон.

Если честно, про себя я ждал кучу золота, драгоценные камни размером с кулак, вычурную резьбу и бархатные подушки — в общем, всю ту мишуру, которую обычно рисуют на обёртках дешёвых конфет. Но реальность оказалась куда проще. Трон выглядел как массивное, тяжелое кресло из тёмного, почти чёрного дерева. Никаких побрякушек или вычурных узоров — только отполированные до зеркального блеска подлокотники.

И на этом троне прямо сейчас сидел сам князь Михайлов.

С первой же секунды стало понятно, что передо мной сидел человек, который выжил исключительно благодаря собственной жесткости. Старый, прожжённый мужик, удерживающий власть по одной простой причине — все его прежние оппоненты давно прикопаны где-то за городскими стенами.

На вид ему было лет пятьдесят. Волосы острижены почти под ноль, так что седина проступала на черепе жесткой серебряной щетиной. Через левую бровь тянулся глубокий шрам, давно побледневший и превратившийся в белесый росчерк. На нем был обычный тёмный костюм без единой золотой нитки, чистая белая рубашка, и только на правой руке темнела тяжелая печатка с гербом княжества.

Он сидел абсолютно прямо, по-военному, положив ладони на стёртые деревянные подлокотники. И в этой неподвижности чувствовалось куда больше настоящей силы, чем во всех напыщенных позах Никонова, когда тот рассаживался за своим дубовым столом с сигарой.

Но сильнее всего цепляли глаза. Серые, абсолютно холодные и спокойные. И прямо сейчас эти глаза в упор разглядывали меня.

Вдоль стен, прямо между белоснежными колоннами, замерли люди. Навскидку человек тридцать, точнее считать я не стал. Кругом дорогой шёлк, блеск орденов, золотая вышивка на стоячих воротниках, идеальные осанки и высоко задранные подбородки. Местная верхушка: советники, генералы, старая родовая знать. Все те, кто привык делить власть в княжестве с Михайловым и точно не горел желанием подвинуться ради кого-то со стороны.

Справа от трона, буквально на шаг позади князя, стоял тот самый мужик, которого я заприметил еще на втором этаже. Высокий, широкоплечий, с проседью в волосах. Он перехватил мой взгляд и губами изобразил едва заметную, сдержанную ухмылку — точь-в-точь такую же, как пару минут назад у окна. Так смотрит хищник, который уже мысленно посчитал, за сколько минут он задерет нового соперника.

И раз этот тип стоит прямо за плечом у правителя, значит, перед нами не рядовой придворный, а кто-то из ближнего круга Михайлова.

Я отложил эту мысль на потом.

— Матвей Белозёрский! — размашистый голос Соколова моментом взлетел к расписным сводам и гулким эхом покатился по всему пространству, отскакивая от белого мрамора. — Последний наследник императорского дома Белозёрских. Прибыл на аудиенцию к Его Сиятельству князю Михайлову.

Тишина в помещении мгновенно стала насколько плотной, что в районе третьего ряда отчетливо прозвучал сухой скрип чьего-то кожаного сапога.