Книга Хроники Менталиста 4, страница 36 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

«Держись, Макс. Просто держись. Всё будет хорошо. Всё будет…»

Музыка резко оборвалась.

Тишина упала на зал как тяжёлое одеяло. Сотни людей замолчали разом, и в этой внезапной тишине было что-то жуткое, нечеловеческое. Словно хищник затаился перед прыжком.

Потом, из динамиков, прорезался голос — низкий, гулкий, усиленный до гротескных размеров:

— ЛЕДИ И ДЖЕНТЛЬМЕНЫ!

Прожектора метнулись к центру ринга, где появилась фигура в смокинге — ведущий вечера. Молодой мужчина с зачёсанными назад волосами и широкой улыбкой, которая не достигала глаз. Он держал в руке микрофон и медленно оборачивался, обводя взглядом весь зал.

— Добро пожаловать на событие, которого вы ждали целых три месяца! — его голос гремел, отражаясь от стен. — Сегодня, здесь, в «Морском Дьяволе», вы станете свидетелями поединка, которого не было в нашем городе уже много лет!

Толпа загудела, предвкушение росло как волна перед накатом на берег.

— Бой без правил! Без ограничений! Без пощады! — ведущий делал паузы между фразами, давая словам осесть. — Двое бойцов войдут на этот ринг. Только один сойдёт с него живым!

Рёв. Дикий, восторженный рёв сотен глоток. Кто-то свистел, кто-то стучал ногами по полу, создавая грохот, похожий на раскаты грома.

Ведущий поднял руку, призывая к тишине. Постепенно шум утих, хотя напряжение в воздухе стало ещё плотнее.

— Но прежде чем мы начнём, — продолжил он, и в его голосе появилась торжественность, — позвольте представить вам наших особых гостей этого вечера!

Прожектора метнулись к ложам. Сначала высветили Никонова. Он поднялся со своего кресла, застегнул пиджак и слегка поклонился. Рядом с ним поднялись остальные обитатели ложи. Аплодисменты прокатились по залу — не все хлопали с энтузиазмом, но никто не осмелился промолчать. Никонов принял овацию с видом человека, которому это полагается по праву, затем сел обратно.

— Господин Никонов! — объявил ведущий. — Один из столпов нашего города! Покровитель искусств, джентльмен и ценитель настоящего мужества!

Слова были пустыми, декоративными, но Никонов принимал их как должное. Я видел, как он поднял бокал в ответ на приветствие, как его губы тронула едва заметная улыбка.

И тут я заметил её.

Рядом с Никоновым, в кресле чуть в стороне, сидела Алиса.

Она была в тёмно-зелёном платье, облегающем фигуру, с глубоким вырезом и открытыми плечами. Волосы уложены в сложную причёску, шея украшена изумрудами, которые мерцали в свете прожекторов. Макияж безупречен, поза величественна. Она выглядела как королева, наблюдающая за гладиаторскими боями в древнем Риме.

Но когда наши взгляды встретились — а они встретились, потому что она смотрела прямо на меня — я увидел в её глазах не соблазн, не флирт, не игривость, которую она демонстрировала раньше, а холод.

Чистый, кристаллический холод.

Она смотрела на меня так, будто я был предметом, вещью, которая её разочаровала и больше не представляла интереса. Никакой теплоты, никакого кокетства. Только презрительное безразличие.

Я отказал ей. Отверг. А она не была из тех, кто прощает такое.

Рядом с ней, в следующем кресле, сидела ещё одна женщина — старше, с аристократичными чертами лица и прямой спиной. Я не знал её, но что-то в выражении лица, в том, как она держалась, напоминало Никонова.