Книга Хроники Менталиста 4, страница 38 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

— А в красном углу! — ведущий развернулся в мою сторону, и прожектора ослепили меня. — Восходящая звезда! Менталист, который три месяца назад совершил невозможное! Человек из ниоткуда, ставший легендой! Ваш фаворит, ваша надежда — СОКОЛ!

Рёв был ещё громче. Намного громче. Зал словно взорвался звуком — это было уже не аплодисменты, а что-то первобытное, дикое. Люди вскакивали с мест, размахивали руками, кричали что-то неразборчивое.

Они хотели, чтобы я выиграл. Точнее, хотели те, кто поставил на меня деньги. Остальным было плевать. Для большинства я был не больше чем бойцовый пёс, которого выпустили на арену для развлечения. Кто-то поставил на меня, кто-то на Вихря, но всем было всё равно, кто умрёт. Главное, чтобы зрелище было красивым, кровавым и стоило потраченных денег.

Я поднял руку, признавая их приветствие. Короткий жест, без улыбки, без лишней театральности. Просто поднял руку, дал им увидеть меня. Рёв стал ещё громче, если это вообще было возможно.

Ведущий дал толпе прокричаться ещё несколько секунд, затем поднял руку, призывая к тишине. Постепенно шум утих, хотя напряжение в воздухе стало почти осязаемым.

— Прежде чем мы начнём, — произнёс он, и его голос стал серьёзным, — позвольте напомнить правила. Точнее, их отсутствие.

Он сделал паузу, давая словам осесть.

— Это бой насмерть. Разрешены любые удары. Использование способностей — разрешено. Оружие — запрещено, но всё остальное — на усмотрение бойцов. — Он медленно обвёл взглядом зал. — Бой продолжается до тех пор, пока один из участников не окажется мёртв или не сможет продолжать. В таком случае, второму бойцу придётся его добить. Сдача не принимается.

Тишина. Мёртвая, гнетущая тишина. Даже самые пьяные притихли, понимая серьёзность момента.

— Леди и джентльмены, — голос ведущего понизился почти до шёпота, но микрофон донёс его до каждого уголка зала, — вы пришли сюда за зрелищем. Сегодня вы его получите. Пусть победит сильнейший!

Он быстро покинул ринг, спрыгнув между канатами и исчезнув в полутьме. Музыка оборвалась. Прожектора сфокусировались только на ринге, оставляя зал в относительной темноте.

Теперь на ринге было только трое — я, Вихрь и судья.

Судья — тот самый пожилой мужчина в чёрном костюме — вышел в центр ринга. Он жестом подозвал нас обоих.

Я оттолкнулся от канатов и пошёл к центру. Вихрь зеркально повторил движение со своей стороны. Мы встретились в метре друг от друга, под ярким светом прожекторов.

Вблизи он выглядел ещё более опасным. Мышцы на руках и плечах были напряжены, готовые взорваться движением в любой момент. Дыхание ровное, спокойное. Глаза сфокусированы, без тени страха или сомнения. Это был человек, который знал, что ему нужно сделать, и был готов к этому.

Судья посмотрел на нас по очереди. Его лицо было строгим, профессиональным.

— Я хочу честного боя, — произнёс он, понимая абсурдность своих слов. — Но правила сегодня таковы, что разрешено всё. Бой продолжается до смерти одного из участников. Без вариантов. Понятно?

Мы оба кивнули.

— Поприветствуйте друг друга, — велел судья.

Я поднял забинтованные руки. Вихрь сделал то же самое. Мы коснулись кулаками — короткое, символическое прикосновение, традиция, которая ничего не значила в контексте того, что должно было произойти дальше.