Онлайн книга «Хроники Менталиста 4»
|
Родственница? Сестра? Жена? Да какая, нахрен, разница. Не о том ты сейчас думаешь, Макс. Совсем не о том. — А теперь, — голос ведущего понизился, став почти интимным, — позвольте представить ещё одного выдающегося гостя… Прожектора развернулись, осветив противоположную ложу. И зал взорвался. Не аплодисментами — чем-то большим. Гул, похожий на рокот морского прибоя, прокатился по рядам. Люди вскакивали с мест, вытягивая шеи, чтобы увидеть. Кто-то кричал, кто-то молчал, но все смотрели туда, куда указывали лучи света. Ложа Корсакова была ещё более роскошной, чем у Никонова. Бархатные кресла с золотыми подлокотниками, столик из тёмного дерева, на котором стояли хрустальные графины с напитками. И в центре этого великолепия, в кресле, больше похожем на королевский трон, сидел сам Корсаков. Он был в белом. Полностью в белом — костюм, рубашка, даже галстук. На фоне тёмного зала и дыма он выглядел почти неземным, словно призрак или ангел смерти. Белое всегда было цветом похорон в некоторых культурах. Интересный выбор для человека, который пришёл посмотреть на чью-то смерть. Корсаков поднялся медленно, с достоинством, которое не нуждалось в спешке. Он выпрямился во весь рост, и я заметил, как свет отражается от его волос, зачёсанных назад, как блестят его глаза, устремлённые прямо на Никонова. Затем он повернулся к залу и поклонился — один раз, кратко, почти небрежно. Аплодисменты были громче, чем для Никонова. Заметно громче. Я видел, как губы Никонова сжались в тонкую линию, как его пальцы чуть крепче сжали бокал. Он тоже это слышал. И понимал, что значит. Корсаков был любимцем публики. По крайней мере, сегодня. — Господин Корсаков! — объявил ведущий, и в его голосе звучало нечто вроде благоговения. — Человек-легенда! Филантроп, меценат, защитник традиций! Больше пустых слов. Больше лести. Но Корсаков принимал их с такой естественностью, будто ничего другого и не ожидал. Он медленно опустился обратно в кресло, и прожектора задержались на его ложе ещё на мгновение, прежде чем погаснуть. Ведущий вернулся в центр ринга, его смокинг сиял в ярком свете. — А теперь, леди и джентльмены, момент, которого вы все ждали! — он растянул паузу, наслаждаясь вниманием. — Наши бойцы! Музыка грянула снова — тяжёлая, агрессивная, с барабанной дробью, похожей на военный марш. Басы вибрировали в груди, прожектора начали метаться по залу, создавая хаотичные вспышки света. — В синем углу! — голос ведущего прорезался сквозь музыку. — Человек, который три месяца ждал этого момента! Телекинетик, чемпион прошлых сезонов, мастер своего дела! Встречайте — ВИХРЬ! Прожектора метнулись к входу напротив меня. Дверь распахнулась, и в проёме появилась фигура. Вихрь шёл медленно, уверенно, как хищник, выходящий на охоту. Чёрные шорты, чёрная майка, забинтованные руки. Волосы зачёсаны назад, открывая жёсткое, сосредоточенное лицо. Его глаза были устремлены прямо перед собой — на ринг, на меня. Никаких улыбок, никаких жестов для публики. Только холодная решимость. Толпа взревела. Аплодисменты, крики, свист — всё слилось в единый рёв одобрения. Кто-то скандировал его имя: «Вихрь! Вихрь! Вихрь!» Ритмично, в такт музыке, создавая гипнотический эффект. Он дошёл до ринга и легко запрыгнул на него, перемахнув через канаты одним плавным движением. Приземлился на носки, выпрямился, прошёл к своему углу. Там его встретил кто-то из его команды — мужчина средних лет в спортивной куртке, который что-то быстро говорил ему на ухо, проверял бинты, похлопывал по плечу. Вихрь слушал, не отрывая взгляда от меня. |