Книга Хроники Менталиста 4, страница 40 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Но у меня тоже было кое-что новенькое.

Я сосредоточился, нащупывая внутри себя знакомое тепло — эфир, текущий по венам вместе с кровью. Амулет на груди нагрелся, отзываясь на призыв. Раньше я использовал ментальный контроль прямолинейно — пытался подавить волю противника, заставить его остановиться, замедлиться, ошибиться. Грубо, топорно, с огромными затратами энергии.

Последние недели тренировок изменили подход.

Вихрь атаковал снова, и я не пытался остановить его физически. Вместо этого я выпустил тонкую нить ментального давления — не удар, а укол. Едва заметное прикосновение к его концентрации, словно кто-то щёлкнул пальцами рядом с ухом в самый ответственный момент.

Эффект был мгновенным.

Вихрь замахнулся на правый хук, но в последнюю миллисекунду его глаза дрогнули, фокус сместился, и удар прошёл мимо на добрых пять сантиметров от моего лица. Я ощутил движение воздуха, видел костяшки его пальцев, пролетающие в опасной близости, но кожи они не коснулись.

Я не стал контратаковать. Вместо этого отступил на шаг, давая ему время восстановиться.

Публика загудела — кто-то разочарованно, кто-то восхищённо. Им было всё равно, что я не добил момент. Они просто хотели видеть красивую драку.

Вихрь моргнул, будто стряхивая наваждение, и его взгляд стал жёстче. Он понял. Понял, что я сделал. Его губы сжались в тонкую линию, и я увидел, как напряглись мышцы на его шее.

Сейчас он попытается использовать телекинез.

Я знал это так же точно, как знал, что солнце завтра взойдёт на востоке. Телекинез был его козырем, его главным преимуществом. И если он решит применить его в полную силу… ну, тогда мне конец. Я не смогу противостоять невидимым рукам, которые могут задушить, швырнуть, переломать кости на расстоянии.

Но для телекинеза нужна концентрация. Полная, абсолютная концентрация. Телекинетики не могут размахивать предметами как попало — каждое движение требует точного ментального контроля, удержания формы воздействия, просчёта траектории. Это как жонглировать стеклянными шарами, пытаясь при этом не споткнуться.

А я собирался сделать ему подножку.

Вихрь атаковал снова, и в этот раз я почувствовал нечто новое — лёгкое давление в воздухе, словно невидимая рука потянулась к моей груди. Он пытался оттолкнуть меня, сбить с ног телекинетическим толчком. Но для этого ему нужно было сосредоточиться на мне, удержать ментальный захват хотя бы секунду.

Я не дал ему этой секунды.

Выпустил новый укол — резкий, точечный, целясь не в сознание, а в сам процесс концентрации. Словно ткнул пальцем в глаз человеку, который пытается прицелиться из винтовки.

Вихрь споткнулся — не физически, а ментально. Его захват сорвался, давление исчезло, и вместо телекинетического удара я получил обычный правый кросс, который легко заблокировал предплечьем.

Публика взревела.

— Что это было⁈

— Он же должен был отлететь!

— Но не отлетел! Что за чертовщина?

Они видели начало, но не увидели, как оно оборвалось. Для них это выглядело как ложная атака, неудавшийся трюк. Но Вихрь и я знали правду. Я научился сбивать его концентрацию. Козырь, который я держал в тайне все эти недели, раскрылся в самый нужный момент.

Мы разошлись снова, кружа по рингу. Пот уже выступил на лбу — от жары прожекторов, от напряжения, от бешеного темпа боя. Вихрь тяжело дышал, его грудь вздымалась с каждым вдохом. Он злился. Я видел это по тому, как сжались его кулаки, как блеснули глаза.