Книга Теперь ты в армии, страница 124 – Алексей Урусов

Близ Чернигова. Временный казарменный городок полка морской пехоты. Госпиталь.

— Морпехи, просыпаемся, умываемся! Через полчаса завтрак, — слышу сквозь закрытую дверь моей палаты. Я в госпитале, куда меня привезли ночью сразу же с опорного пункта, даже в роту к себе не попал; просто винтовку и автомат приняли по описи и отправили «на лечение». Что у меня нужно лечить, не понятно. Так-то я здоров, гораздо здоровее тех трёх десятков поляков, что были моими «оппонентами» на опорных пунктах. Да и в целом самочувствие очень хорошее, а после ночной встречи с нашими ребятами — вообще отличное.

Но принимавший врач коротко отрезал: — Порядок такой!

Ему виднее, майор как-никак. И на петлицах у него змея в рюмку заглядывает. А может она там что-то охраняет и зорко следит, чтобы никто не покусился на жидкую ценность.

Так что умываюсь, заправляю кровать.

Открывается дверь, матрос завозит тележку, накрытую большим полотенцем. Радуюсь — судя по всему, паёк здесь серьёзный! Оказалось — это на всех больных, а не мне одному. Каждому находящемуся на излечении маленькая тарелка с манкой и компот. С недоумением рассматриваю эту «икру заморскую, кабачковую», и не успеваю поднять голову на матроса, чтобы задать ему вопросы по поводу завтрака, как он заговорщицки, с отчётливым белорусским акцентом, произносит: — Это для отчётности надо, пАрАдок такой, что кормёжка согласно медицинских трЭбований. Мы втихушку нормальный завтрак готовим, там тушёнка с картохой жареной. Сейчас врачи уйдут на выписку выздоравливающих и сразу будем разносить, насыплем сколько душа пожелает.

Удовлетворённо кивнув, двумя взмахами ложки выгреб кашу, запил компотом… Интересно, это во всех госпиталях и больницах кормят так — манкой? Ноги же протянешь с такой еды. Вроде, у Евича котлеты давали с макаронами? Там ведь тоже военный госпиталь.

Матросы-санитары не обманули, в самом деле в скором времени притащив армейский котелок, наполовину загруженный рагу.

Едва успел доесть, как в дверь раздался стук. На всякий случай ставлю котелок в тумбочку, говорю: — Да!

Дверь приоткрывается. В неё показывается ухо Композитора, потом остальная часть головы, а потом просачивается и весь Гриша Новиков. Он не один, за его спиной слышу недовольный голос Спартанца: — Ёшки-картошки, клешнями шевели, ползёшь как сухопутный! Реально картофаном пахнет. Я же говорил: иди на запах еды, не ошибёшься!

Композитор и Спартанец одеты в повседневную пиксельку, вместе с ними вваливается ещё несколько человек, половина из которых, как и я — в халатах. Меня тут же начинают тискать, похлопывать по плечам, и слегка ударять кулаком в бок. Со всех сторон слышится: — Я же говорил, что Судью так просто не возьмёшь; а нас понемногу выписывают, и сегодня два человека на выписку пошли; Танкиста жаль, классный был взводный, настоящий батя; нам ночью в роту позвонили, сказали, что ты поступил.

Минут через десять беседу прерывают санитары: врачи начинают обход.

Все испаряются, а я проветриваю комнату, широко открыв окно — ещё не хватало спалиться с запахом тушёнки и дальше голодать на одной манке и компоте. Трое военных врачей, проводивших обход в халатах, накинутых поверх формы, даже если что-то и заподозрили, виду не подали. После нескольких вопросов, заданных мне, они вынесли вердикт: — Без анализов и рентгена непонятно.