Книга Птицы Великого леса, страница 283 – Ульяна Черкасова

— Ты знаешь? – вырвалось у Дары, и вместе с болью и виной пришло облегчение. Ей не придётся говорить об этом самой, не придётся вспоминать о случившемся.

В руки Даре ткнулся мокрым носом Серый, и она невольно погладила его по голове. Он обрадовался, встал на задние лапы и попытался облизать. Она не сопротивлялась. Она вообще не двигалась.

Если бы только Серый понимал то, что понимали Дара и Ждана, то не стал бы её так целовать, не радовался бы возвращению. Он тоже посмотрел бы ей в глаза с осуждением и спросил: «Почему ты вернулась, а она нет?»

— Как же ты мою Веську не уберегла? А, Дарка, как же так? – сквозь слёзы повторяла мачеха.

Ждана утёрла мокрое раскрасневшееся лицо уголком платка, отстранила падчерицу, точно устыдившись то ли нежности, то ли слабости.

— Пошли в дом. А этим скажи, что у меня на всех хлеба не хватит. Пусть во хлеву да в бане размещаются, но еды я им не дам.

— Мы не задержимся, времени нет, – предупредила Дара. – Сразу пойдём в лес.

— Значит, эта Третьяна не брешет? – покачала головой мачеха. – К лешему на поклон пойдёшь?

Дара кивнула.

— Он высокую цену попросит.

Против воли руки потянулись к плоскому животу. Дара одёрнула себя.

— Так есть за что платить.

Удивление и нечто другое, странное, незнакомое читалось в глазах мачехи.

— Потом возвращайся, – попросила она. – На мельнице работы много. Я одна не управлюсь, а чужих людей в доме не люблю.

Значит, больше Дару чужой она не считала?

— Вернусь, – пообещала она и сама тому не поверила.

Что будет, когда деревья Великого леса сомкнутся за её спиной? Отпустит ли Хозяин обратно?

Неловким вышло объятие с мачехой.

— Веська моя за боярского сына замуж, подумать только, – пробормотала Ждана.

— Краше неё я невесты в жизни не видела, – зачем-то сказала Дара.

Мачеха улыбалась сквозь слёзы, кивала, поглаживая её по плечу.

— Прощай.

Дара моргнула, потрепала Серого по голове и обернулась к чародеям.

— Дальше пешком идём! Дороги к лесу нет. Ждана, – позвала она, – если не вернёмся, лошади и всё, что в санях – твоё.

— Тогда я и ждать вас не буду, – ворчливо сказала мачеха.

— Пусть Чири с тобой останется, – попросила Дара. – Ребёнку в лесу не место.

Ждана недовольно кивнула в знак согласия.

— Она тут всё сожрёт, – проворчала она негромко. – Но, с другой стороны, она сильная девчонка. Смогу её научить, как работать на мельнице.

— Пусть пока останется, – повторила Дара.

— Ага, – с нарочитым равнодушием согласилась Ждана. – Но ты всё-таки возвращайся поскорее.

Больше они не разговаривали. Дара взяла мешок со сменной одеждой с лошади, перекинула через плечо. Дорога под ноги ложилась легко, точно ковром постеленная.

— Дарка! – крикнула ей вслед Ждана. – Не вздумай там оставаться. Слышишь? Возвращайся!

Дара обернулась, смахнула непрошеные слёзы и ускорила шаг. Чем ближе она находилась к дому, тем тяжелее было снова его покидать. Она знала, что если бы переступила порог избы, то не смогла бы уже уйти. Там, в родных стенах, смелость бы её окончательно оставила.

Ратиславия, Златоборск

Если бы Пресветлые Братья обо всём узнали, то вряд ли бы уже смогли сдержать свой гнев. Великая княгиня приносила колдовскую клятву, проливала кровь, и вместе с ней клялся её малолетний сын, будущий Великий князь. Милош настоял на этом, у Гутрун не осталось выбора, если она хотела жить.