Книга Дождись меня в нашем саду, страница 158 – Ульяна Черкасова

— Я рядом, – повторила она, опуская ресницы.

Ей казалось, она научилась скрывать свои чувства, но какая-то очень глупая, смущённая улыбка предательски расплылась на губах. Мужчины никогда не смотрели на Велгу Буривой так. Просто. Нежно. Тепло.

— Пошли домой?

Велга позвала Мишку, он тут же подбежал, и втроём они пошли дальше по мосту, на правый берег. Домой.

Три Холма

— Матушка. – Белый замер, пригляделся.

Он не выпускал нож из руки, готовясь нанести удар. Но размытый силуэт в тенях оказался всего лишь грудой мусора. После того как Вороны покинули убежище, кто-то явно успел порыться на пепелище в поисках добра. По двору были раскиданы мешки и доски. Землю усыпали черепки разбитой посуды. Даже печь и ту разобрали.

В землянке у воды тоже оказалось пусто. Падальщики из деревни отодрали даже доски деревянного лежака.

Впрочем, вряд ли сюда кто-нибудь ещё вернётся. Грач увёз Воронят в Старгородское княжество, поближе к своей новой госпоже. Теперь вместо богини смерти он служил рыжей стерве.

Лопаты нигде не нашлось. Пришлось сходить в деревню, зайти в бывший дом кормилицы. Её сын, узнав Белого, осенил себя священным знамением:

— Говорили, вы все мертвы.

— Не дождётесь, – буркнул Белый. – Дай лопату. И топор.

Мужчина, его ровесник, молочный брат, имени которого Белый никогда даже не пытался запомнить, задавать вопросов не стал, молча дал, что просили.

Белый вернулся к избе Воронов, прошёл через перелесок, остановился на опушке, крепче сжимая черенок лопаты.

Маки давно отцвели, и шуршащие коробочки семян склонились над могилой Вороны. Войчеху казалось, он до сих пор ощущал кровь Галки, которой пропиталась земля.

Он не собирался задерживаться, но не нашёл в себе силы сразу приступить к делу, присел рядом с могилой, лопату положил рядом. Идти к яблоне на берегу он не хотел. Лучше тут. Где её сердце сделало последний удар.

— Я ухожу, – сказал он в пустоту.

Маки ответили тревожным шёпотом. Мол, куда ты пойдёшь, Белый Ворон? Твой дом здесь.

— Вадзим ждёт меня в деревне. Мы поедем… не знаю куда. Ещё не решили. Не могу так больше. – Неожиданно для него самого в голосе прозвучало раздражение. – Нет, не так. Могу, но не хочу. Тошнит уже от всего. Особенно от матушки. Я хочу… да сам не знаю, чего хочу, но по-другому. Сам, понимаешь? А то мы всю жизнь по чужой указке…

Маки молчали. Галка тоже. Ворона безмолвно подслушивала. Может, насмехалась? Сколько в ней ещё осталось самой Вороны или душу её давно забрала Пустошь?

— Хочется жить. Попробовать что-то… кроме всего этого. В общем, к лешему Морену, матушку. И тебя, Ворона, к лешему! Всех к лешему! Буду жить.

Он вскочил, схватился за лопату. Лезвие с яростью вонзилось в землю, разрезая зелёные стебли. Белый отбросил в сторону груду земли, корней и листвы. Потом ещё. И ещё. Он копал не останавливаясь.

Он не остановится, пока не покончит с этим.

Нет, он не пойдёт следом за Вороной и Галкой. Не сейчас и никогда потом.

И, может, однажды, когда придёт настоящий его срок, он заслужит место подальше от маковых полей. Где-нибудь, где цветут яблони и сладко пахнет. Где смерть не ощущается тленом и болью. Где искупление переливается солнечным светом на зелёной листве.

Где-нибудь, где его тоже будут ждать. Может, даже девушка, чьё имя пахнет солёной водой и северным ветром.